Крещение Новгорода. Часть III

Он был бледен и выглядел измученным, но, завидев издали своего сотника, взял свой лук и наложил стрелу.

- Явился, сукин сын, - выругался Садко.

- Убери это, - вымолвил Хома с виноватым видом, - нас одурачили, как и тебя. Вчера ко мне явился Потаня Хромой и опоил меня вместе с моими людьми какой-то сонной травой. Мы проснулись уже после полудня и сразу отправились в город. 

- Потаня, - с ненавистью прорычал Садко. – Какой же ты дурак, Хома. Разве ты не знаешь, что он метит на твоё место? Он считает, что у него больше прав на то, чтобы быть головой.

- Он сказал, что эта должность для него ничего не значит. Предлагал помощь в борьбе с разбойниками. 

- Это должность Василия Буслаева. В глазах народа он был великим богатырём и народным заступником. Каждый, кто будет занимать его место, получит и часть его славы. 

- Василий был воеводой, а я всего лишь сотник.

- Ладно, это не важно. Ты не виноват, и Вольга не виноват, и даже Стоян. Только один человек виновен в том, что случилось.

- И что ты теперь будешь делать? – смутился Хома. – Против князя не попрёшь. 

- А Василий, как думаешь, что бы сделал? Он не боялся Добрыню, он показал нам, как можно одолеть даже того, кто считается бессмертным. Нужно только перестать бояться смерти.  Знаешь, Хома, мы допустили самую большую ошибку, когда приняли христианство, и во многом это моя вина. Я ещё стал крестником Добрыни, и не знаю теперь, как из этого выпутываться.

Хома в тревоге замолчал, ему нечего было больше сказать. Садко же в отчаянии кусал губы, проклинал и ненавидел себя. Но сейчас некогда было заниматься самобичеванием, первым делом нужно было позаботься о безопасности своей дочери, в которой тоже текла чародейская кровь, доставшаяся от покойной матери. Очень многие хотели, чтобы этой девочки вовсе не было на свете. Но в тот ужасный день Садко не мог ни о чём думать, весь его ум и коварство куда-то пропали, и осталось лишь вино, которое старшина разделил со своим сотником – Хомой.

На следующий день богатыря вызвали к Добрыне. Садку ничего не оставалось, как отправиться в дорогу. Без плана, без поддержки, да ещё и с похмелья. С трудом он перенёс поездку верхом, от выпитого вчера кружилась голова, и было не по себе. И всё же старшина добрался до думской избы, где его уже дожидались.