Инквизитор

– Значит, сына потерял, лежит в хлеву, воет, а про деньги помнит?

– Ага, он у нас такой, про деньги всегда помнит.

– Ну, значит, не удавится, дай ему пять крейцеров, а если начнет ныть, напомни ему, что он арбалет хотел у меня украсть.

– Напомню.

Ёган прибинтовал плечо и руку к телу.

– Не туго? – Спросил он.

– Хорошо, – ответил солдат.

Ёган заметно мялся. Что-то хотел.

– Что? – Спросил солдат.

– Я, вот, думаю, если мы сейчас на кладбище поедем, можно мне какую-нибудь рубаху из дезертирских надеть, а то моя больно ветхая, а там люди будут…

– Люди? Ну, надевай.

– А можно мне ту, кожаную. Ту, в которой дезертир был убит. Тот, чьи сапоги я ношу.

– Кожаную? Зачем тебе кожаная? Это рубаху под кольчугу надевают.

– Значит нельзя?

– Ты знаешь, сколько такая стоит?

– Красивая она, наверное, талер.

– Да, талер она и стоит, если брать у маркитантки. А если у мастера, то и все два.

– Ну, ясно, – вздохнул Ёган.

– Ты объясни, зачем она тебе?

– Ну, пояс у меня есть, от отца остался. И кинжал в ножнах.

– Эта рубаха для войны, а не для красоты.

– Ну, понятно.

– Я собирался платить тебе крейцер в день. Ты за эту рубаху сто дней работать будешь?

– Я согласен, – сразу оживился Ёган.

– Ну и дурак, – сухо сказал Волков. – Да и не собираюсь я сидеть в вашей дыре три месяца.

– Ну, понятно, – опять вздохнул Ёган.

– Ладно, бери, но имей ввиду, денег я тебе платить больше не буду, пока рубаху не отработаешь.

– Я согласен, господин.

– Болван.

На кладбище было много народа… Бродяги, поденщики, мужики из обоих деревень, с хуторов, бабы, дети. Хоронили не кого-нибудь, а коннетабля барона и его людей. Волков и Ёган остановились чуть поодаль, слезли с коней.

– Барона видишь? – Спросил солдат.

– Не видать. Нету его. Фрау Анну вижу, попа нашего и его служек, сержанта вижу, управляющего вижу. Ни барона, ни баронессы нету. Да и гробов не видно, видать, схоронили уже.

– Фрау Анна это вон та, в черном, что у бочек за столом?

– Ага, она.

Высокая, стройная женщина в черном платье забирала у слуг куски сыра, колбасы и хлеба, и сама отдавала их людям, собравшимся на похороны. Люди брали, кланялись, шли к столам пить дармовое пиво. Бабам и детям давали пряник. Народ терпеливо ждал очереди. Священник был тут же, и он что-то втолковывал жующим людям.