Путь мира

Ее Величество откровенно скучала. Апатия охватила ее с самого утра, как тучи иногда с самого утра образуют серое дождливое марево, и это не предвещало ничего хорошего, так как если простые тучи могли разразиться всего лишь противным моросящим дождем, то здесь, напротив, грозил страшный, все сметающий гнев, сравнимый только с ураганом. Впрочем, Великая Герцогиня пока что не начала скандалить и не сносить подвернувшиеся под горячую руку головы своих слуг. Правда эта тишина была зыбкой и обманчивой, и означала только то, что пока Герцогине не попался подходящий по ее мнению повод для гнева и как только такой повод подвернется, то тут же вспыхнет скандал, часто ведущий к физическим расправам.

Тем временем Ее Величество захотела выпить чего-нибудь сладкого и ей принесли чашку шоколада. Шоколад показался ей слишком горячим, и, отхлебнув совсем немного, она швырнула чашку прочь. Это было признаком того, что ураган уже на подходе.

– Ну что ты тут скрючился? – произнесла она сердитым голосом, обращаясь к красивому мулату на постели.

Она приподнялась и толкнула его ногой. Бедный слуга скатился с ложа и распростерся ниц на полу, не смея поднять глаз.

– Ну, бездельники, чего остолбенели? Халат мне! Совсем заснули! – почти закричала Герцогиня, приподнимаясь на локтях.

Принесли халат.

– Не тот! – простонала Герцогиня и опять упала на подушки. – Вас надо учить прислуживать плетями!

Она была вне себя от возмущения, было очевидно, что сейчас она начнет раздавать свои «милости» направо и налево, и даже совершенно черные девушки, державшие перед ней умывальные принадлежности, казалось побледнели, предвидя, какая буря разыграется, когда ей подадут платье, которое наверняка ей не понравиться.

Но тут вошел личный секретарь Ее Величества, и начавшее разгораться пламя сию секунду потухло. Настроение Великой Герцогини значительно улучшилось.

– А, это ты, – небрежно бросила она внезапно подобревшим голосом.

Она засмеялась, маня секретаря пальцем.

– О, Ваше Величество, вы так снисходительны к недостойному смертному, меж тем даже божество вряд ли сравнится с вами по благородству, ведь белизна вашей чудесной кожи говорит за вас! – Сказал тот и склонился перед ней в низком поклоне.