Путь мира

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Герцогиня, все так же глядя в зеркало. – Как рука?

– Вы так добры, Ваше Величество! У меня все в полном порядке: пуля не задела кости, – секретарь опять поклонился.

– Садись, друг, не стой, – Герцогиня указала на стул рядом. – Ты, верно, хочешь что-то сказать.

– Да, моя госпожа, я принес плохую весть.

Секретарь достал серебряный пластиковый пакет и, открыв его, вынул оттуда ярко-белый сложенный вчетверо лист, скрепленный особой плоской печатью с подобием великогерцогской короны:

– Это ультиматум Самюэля Ганивера.

Он предлагает вам отречься от короны и Великогерцогского титула в его пользу, сложить оружие и сдаться на его милость. Так мне писать, что вы даете согласие на отречение?

Герцогиня ответила не сразу, секретарь даже заволновался, что она несмотря ни на что ответит «да».

– Нет, – наконец выдавила из себя она. – Ты оказался прав: чувства со временем проходят, но я должна сохранить корону.

Секретарь украдкой облегченно вздохнул и продолжал свой доклад:

– В случае неподчинения Ганивер оставляет за собой полную свободу действий и намеривается взять приступом вашу резиденцию. Вам опасно далее здесь находиться. Срок ультиматума истекает завтра утром, а этот замок слишком уязвим с моря.

– Да, ты прав. Нам нужно поскорее убираться отсюда в более защищенное место, – голос Герцогини дрогнул. – К тому же я больше не в состоянии жить здесь спокойно.

Я не могу уснуть в своей спальне – мне сняться кошмары, боюсь выходить в сад – мне все время кажется, что занавески на окнах чуть подрагивают, а сегодня утром мне померещилось, что в том самом окне блеснуло дуло пистолета. Это невыносимо, просто невыносимо…

– Еще одно маленькое замечание, госпожа, только не обижайтесь на меня, – секретарь сделал выражение лица как можно более скорбным и сочувственным. – Что прикажете делать с земным принцем? Он ожидает своей участи.

– Казнить, – тон Герцогини опять стал жестким. – Лишить глаз и языка и обезглавить.

– Боже мой, несчастный пленник! – секретарь с притворной жалостью покачал головой. – Может быть смилуетесь, ведь вы до этого момента прощали ему все? Ведь пролитие венценосной крови…

– Он должен умереть, – перебила его Герцогиня. – И он умрет. Ведь он давно уже умер, почти три месяца тому назад.