Путь мира

Или тебе цветов в нашем саду не хватает? Так я прикажу, чтобы посадили те, которые ты хочешь.

– Цветов хватает, – Эмиль отвернулся и побрел к берегу.

Флорена последовала за ним, пытаясь остановить его. У самой кромки воды ей это наконец удалось. Она схватила его за руки и уперлась в песок.

– Ну а чего же тебе не хватает? Ну ведь все, как ты говоришь, у тебя есть. Чего же ты тоскуешь?

– Не знаю, – Эмиль обнял ее, легко поднял и вынес на руках из воды, потом аккуратно опустил в шезлонг, а сам расположился на соседнем.

Он медленно взял с подноса у стоящего рядом слуги тонкий хрустальный стакан и отпил из него несколько глотков, потом вдруг стиснул стакан в руке с такой силой, что стенки его с хрустом лопнули и осколки порезали в ладонь.

– Ты что? – воскликнула Флорена, хватая его руку. – Выпусти! Выпусти сейчас же! Разожми же ладонь, ненормальный!

Эмиль медленно как во сне разжал руку, роняя крупные осколки, кое-какие мелкие впились в ладонь.

– Врача, скорей врача! – обернувшись к слугам, крикнула Флорена.

– Ничего не понимаю, – сказал Эмиль, равнодушно глядя на окровавленную руку. – Больно, но больше ничего.

Подбежал доктор и начал обрабатывать рану и делать перевязку. Землянин сидел спокойно, откинувшись на спинку шезлонга и только изредка слегка морщился. Великая Герцогиня стояла рядом, крепко сжимая обеими руками его вторую здоровую ладонь и укоризненно-жалобно смотрела на него.

Утром Великая Герцогиня как всегда расположилась в розарии позагорать.

– Последнее время я боюсь, что он выкинет что-нибудь ужасное, – жаловалась Флорена. – Вчерашний случай тому – пример. Но это всего лишь стакан, но кто знает, что это будет завтра? Он вскроет себе вены столовым ножом или шагнет со скалы в море? А может быть отравится или еще что-нибудь? Он стал какой-то невменяемый, его всепоглощающая тоска передается и мне: глядя на его осунувшееся несчастное лицо, мне хочется рыдать и крушить все вокруг.

– Ах, моя госпожа! – физиономия секретаря приняла скорбное и сочувствующее выражение. – Я вижу, как вы мучаетесь с ним с того момента, как он очнулся от шока. По правде, было бы лучше, если бы он не пережил этой операции. Я понимаю, вы любите его, вы хотели как лучше, вы простили ему все, даже то, что не прощали до него никому на свете.