Наследник огня и пепла. Том II. Победитель и проигравший

— Я вышел ночью ко двору. Вывалил своё хозяйство и пустил струю. За ночь землю покрыл иней, потому что это было высоко в горах. Моя струя попала на камень, и начала стекать по нему. И льдинки стали оттаивать, падая со звуком, похожем на бряцание серебра в руках нищего. Тихо-тихо, но с жадным предвкушением. И вдруг из под камня выскочила земляная мышь, запищала и кинулась на меня. Я тут же раздавил эту дуру каблуком, но до сих пор уверен, что в её писке было куда больше смыла и сердца, чем в этих твоих историях, Лардо.

— Тогда, может, в следующий раз тебе не стоит давить столь талантливых рассказчиков? — огрызнулся Лардо.

— Да, это моя ошибка. Но на мне все тот же сапог, которым я её раздавил. Правда, он молчит. Но я уверен, что мой сапог может промолчать любую историю лучше чем ты.

— В следующий раз пусть твой сапог прикрывает тебе спину, — уже спокойно сказал Лардо. Это послужило сигналом для остальных голосов заткнуться. Я все чаще замечал — опасные люди становятся еще опаснее, когда выглядят спокойными.

— Ладно, расскажи последнюю, — сказал кто-то. — Все равно её никто не умеет рассказывать.

— Ни хочу, — буркнул Лардо. И мы продолжили путь в молчании. Выдержав долгую паузу, я, все же, спросил:

— А что там за последняя история?

— Последнюю я все равно не понимаю, — все еще немного раздраженно буркнул Лардо. — Третья история о сказителе. Он собирал песни и сказания, чтобы петь их у костров, чтобы каждый пастух, который гонит стадо в горы, знал кто он, кто его народ, и откуда мы пришли. Но сказитель всегда знал, что слишком многое уже потеряно в поколениях.

А то, что осталось, искажено. И тогда он пришел к Эглантайн и попросил сделать так, чтобы его уста говорили только правду.

Лардо замолчал.

— И? — не выдержал Сперат.

— И когда он вернулся, его песни стали неприятны. Люди перестали его приглашать к своим кострам, стали гнать из своих домов и этот певец умер в одиночестве. Я не понимаю, почему. Возможно, там было какое-то условие, которое он нарушил…

— Это самая простая история, — сказал я.

— Правда это бремя. Все лгут. Даже себе. Каждый хочет убедить себя, что он лучше, чем есть. Или, например, что он не заблудился. Или не устал. Или его полюбит та, которая ему нравится. Правда никому не нужна. Она мешает. Давит голову к земле. Правда тяжкое бремя. Поэтому люди бегут от неё.

— Все так говорят, — отозвался Лардо. — И все равно я не понимаю. Любое бремя, что ты превозмогаешь, делает тебя только сильнее. Всё, мы пришли. Вам надо двигаться туда.