Реверанс со скальпелем в руке

Дальше. Долго.

Укрываясь, обнаружила вдруг, что ноги голые и живот тоже, и холодно мне было именно там. И уже осознанно проведя по внутренней стороне бедер, почувствовала на ладони липкую влагу. Размазала ее, не понимая… месячные, что ли? У Маритт они были. Подняла пальцы к глазам и к носу… Хоть глаз выколи – темно! А вот нос работал… и до меня тихо доходило. Этот запах знает каждая женщина – острый и пряный запах мужской спермы.

Спермы…

Дальше я уже точно проснулась и дальше был ад. Представить не могла, что может накрыть так.

.. Та массовая женская истерика в гардеробной – вообще ни о чем. Для меня и на меня обрушилось и придавило все разом – весь мир, жизнь, смысл, надежды и планы, вся вера в Бога и людей, которая еще оставалась!

Дыра внутри затягивала и засасывала, впереди – мрак беспросветный! Ничего святого в мире, ничего хорошего для меня – проклята! Нет – убита! Добили, суки…доконали. Я давилась, рыдала в подушку и задыхалась в ней - до спазмов и судорог! А потом ржала, как … туда же – в подушку и до икоты.

На удивление, что-то еще контролируя - почему-то важно было, чтобы меня не услышали – никто. Это только моя беда! Снова беда.

А ржала… вспомнилось тут – «спит Розита и не чует, как на ней матрос ночует. Вот пробудится Розита и прогонит паразита…» Меня трясло и колотило в истерике, челюсть свело, зубы не хрустели и не ломались только потому, что закусила ими ткань… Не, ну бред же! Ну не может быть, не со мной...

Сколько так колбасило? Без понятия – пока силы не кончились. И я снова провалилась в сон - спасительный, тяжелый, почти беспамятство.

Утром, или днем уже, проснулась и какое-то время просто лежала, не двигаясь и мрачно глядя в потолок. Обдумывала. Беременности не боялась – Маритт выгнали из замка дю Белли в ссылку за бездетность. Пять лет – с семнадцати и до двадцати двух, она не могла дать мужу ребенка. Вот и турнул её в чем была. Там уже одевали и обували служанки. И содержание на охотничий домик не стало больше ни на один су. Приезжал, правда и насиловал, открывая перед этим окно – жирному старому борову всегда было жарко.

Так и сдох на ней, облевав и жену, и постель. Только это и спасло потом уже меня от суда – признаки апоплексического удара… Естественная смерть.

Почему она выкинулась в окно – непонятно. Может не поняла, что умер? Иначе не стала бы. Была бы в уме – не стала. Спасалась, наверное. Как и у меня – последняя капля, просто не вынесла больше. Но под окном в лодке сидел Жером – подслушивал… сука, как выяснилось.