Янтарь сквозь тернии

— Аспер! Аспер! — хрипло звал кто-то в хрупкой темноте душной городской ночи.

Семья Петерманов переглянулась: голос-то знакомый, но он никак не мог звучать на улице.

Глаза Аспер стали круглыми как монеты: в центр сгрудившегося кружка людей вышла тощая болезненная девушка в замусоленной длинной рубашке и с растрёпанными белыми волосами. Её вид обычно вызывал у окружающих тоску, до того нездорово, истощённо и жалко она выглядела. Только её глаза были прекрасны: большие, янтарные, точно драгоценные магические камни.

— Аспер! Это ты?

По щеками охотника Восемь потекли слёзы. Она быстро соскочила с коня, не обращая на попытки воеводы удержать её, и поспешила к сводной сестре. Даже Никитка, находящийся рядом, не поймал её.

— Амбер! Солнышко моё полутёмное! Неужели ты смогла выйти на улицу?

— Это точно ты? — в тихом голосе Амбер звучали сомнения. — Выглядишь ужасно. Ты ничего мне не принесла?

— Это точно я, Амбер, это точно я! Прости, у меня нет ничего, но я что-нибудь обязательно найду! — Аспер обняла её.

— Теперь убедилась, что ты: после путешествий от тебя всегда та-ак воняет, — безэмоционально произнесла Амбер. — Ты такая мерзкая.

Аспер улыбнулась так, точно это была величайшая похвала.

Гретель смотрела на это, сжав кулаки.

Почему, почему Аспер ведёт себя с Амбер так, точно всё это нормально?!

— А это кто? — каким-то странным, искусственным голосом спросила сводная сестра, указав кивком на воеводу.

Аспер обернулась: Володарь Владиславич по-прежнему сидел на коне, но сейчас он не двигался, выглядел каким-то растерянным, неуверенным, каким-то... призрачным.

— Это Володарь Владиславич Воскрешённый, был правой рукой князя Иоанна... — но Амбер не слушала свою преданную рабыню. Она медленно, но твёрдо подошла к воеводе, хрупкой рукой коснулась янтаря, висевшего на шее, затем, встав на цыпочки, коснулась большим пальцем его носа.

— Дарушка... — неожиданно произнесла она совершенно незнакомо.

Аспер почувствовала, что её кровь стала ледяной, остальные люди испытали схожие чувства.

Перед ними были кто угодно, но не обычные смертные.

Никитка, который собирался схватить Аспер и увести её, теперь замер, точно обратился в статую.

— Дарушка, — повторила Амбер, точнее, та, кто до этого ей был, — ты всё-таки провернул свою забаву с заклинанием крови.