Не слабое звено

Таня поела, и ждала Давину – нужно было осмотреть ее. Сейчас она совсем иначе смотрела на их жилище – с точки зрения банальной гигиены. Раньше ее все здесь пугало и она отторгала мысли о таком образе жизни. Сейчас дело касалось малыша и мамы, которой так же, важна чистота.

– Устроим завтра уборку и стирку в доме Дуги. И нужна кроватка для малыша. Вы уже дали ему имя? – посмотрев на Дуги, спросила Таня.

– Дуглас, – на выдохе ответил Дуги. До этого момента он не произвел ни звука.

– А твое полное имя разве не Дуглас, я думала, что Дуги, это короткое имя от Дугласа.

– Нет, это мое полное имя, – он не смотрел на Таню – его взгляд не отрывался от жены, которая отставила уже миску, прислушиваясь к себе, видимо, обдумывая – стоит ли есть еще.

– Дуги, добавь в чай молока, и принеси Давине, так у нее будет больше молочка для твоего сына, – сказала Иона, что слушала нас.

– Надеюсь, следующей у нас будет дочка, потому что женских рук нам точно не хватает, – с улыбкой вдруг сказала Давина.

Таню подташнивало от этих мыслей, и есть расхотелось. Она с трудом доскоблила миску, потому что здесь не принято было оставлять еду на тарелке, встала и вышла на улицу. За ней вышел один из мальчиков с кружкой горячего чая. Таня сделала глоток, и почувствовала в нем мед. Организм моментально отреагировал на сахар – хотелось пить еще, услышать, как усталость и дрема сменяются бодростью.

Дуги принес ребенка следом за Давиной. Они с Таней вытрясли и расправили шерстяной матрас на настиле, который был кроватью, застелили свежую грубую ткань вместо простыни, под голову Дуги свернул два пледа, и искал сейчас плед, чтобы накрыть Давину.

Плед сейчас, как и второй, что Таня вынесла из дома Ионы, был у Кости. Там же был каравай хлеба и Танин трикотажный костюм, нож и кресало.

Она отдала плед со своей подстилки. Посмотрела на место где она спала – пучок соломы, брошенный прямо на глиняный пол, тряпка, что раньше была матрасом лоснилась от грязи, из нее торчали куски шерсти.

Быстро осмотрев Давину, она вышла на улицу – сна не было, а просто так лежать в этом грязном «гнезде» не хотелось. Она прошла к сараю, где тут же заблеяли ягнята, пробралась в угол, где хранилось сено, и долго выравнивала для себя место.