Путешествие на Восток

— Значит, дела всё-таки есть?

— И первое из них — помочь тебе ожить, Анольдо, сын Эарвен, — серьёзно ответил владыка. — Но есть и другие. Нет во мне покоя из-за твоего друга...

* * *

Костиан недоумённо воззрился на раны Нома. Ещё вчера ведь не было ни малейших изменений — а сегодня вот, и сукровица сочится, и вроде как даже края начали тянуться друг к другу! Странные дела творятся!

Но с другой стороны, это ведь Ном, не кто-то иной.

Если кому и можно восстать из мёртвых, сбросив с себя заклятья и одолев чужую волю — то это Ному.

Теперь, пожалуй, есть смысл снова обсудить вопрос про яд... хотя, конечно, придётся отложить исполнение всех планов на потом. Без ездовых волков отсюда выбираться, с больным-то Номом... нет уж, ищите дурака.

Придётся тащиться в Дортонион, смотреть на разорение родной земли — а там уж добрым словом и хитрым манёвром уговорить мальчишку пройти подальше, к границе земли владыки Майдроса. Уж он-то, верно, не бросит Нома, как-никак, а родич.

Костиан придвинулся к огню поближе, зябко запахнул шерстяную кофту.

В камышах шуршало, словно шептали голоса погибших в этих гиблых местах — хотя ему ли, знатоку посмертного, не видеть, что призраков тут нет, одна лишь память да сожаления.

«Эх, добрый Намо, не обижай моего Костира», — подумал он печально.

Сам он перед хозяином всех мёртвых был, конечно, не без вины — скольким покойникам он не дал покоя — но Костир-то...

6. Костиан

Безрадостное это было зрелище и неуютное — осеннее болото. И огоньки эти, бледные такие, неверные, .

.. был бы Костиан суеверен, выглядывал бы сейчас среди них своего сына.

Но нет, он знал, что души не остаются здесь, среди живых. Они уходят к Намо, который решает — кому подняться на «Морниэ» под чёрным парусом и плыть за грани мира, а кому вечно страдать в его владениях.

И снова: «Костира, Костаира, Костирена, Данар — добрый Намо, не осуди!».

Костиан сам, конечно, не пошёл тогда на битву. Не потому, что струсил — он был вовсе не трус, хотя и не безрассудный храбрец.

Не потому, что стар и слаб — тогда-то здоровье ещё было, до встречи с вражьей допросной. Просто его никто не звал.

Государь Эгнор его поставил вне закона и объявил врагом людей и эльфов — так чего он будет ради такого государя идти на смерть? Нет уж, дудки. Костиан остался дома, с женой и младшими детьми, и почитал себя весьма разумным.

Вот только взрослым детям родительская разумность не в указ — и Костир покинул Дортонион с войсками, да так и не вернулся.