Путешествие на Восток

— А пришлось узнать ту истину, что для эрухини радость всегда идёт об руку со скорбью, — Ниэнна погладила его по голове. — Но разве радости не было?

— Была. И всё же... почему он? Почему не Оромэ, охотник и бродяга? Не воин Телимехтар, не Несса, беспокойная, вся в своего отца?

— И это тоже — чувства, знакомые многим эрухини, братец. «Почему моё дитя, моё невинное и чистое дитя, почему не кто-то другой, сильнее или сердитее», — не этот ли стон снова и снова доносится из смертных земель? И другой: «Почему я, чем я виновен перед Отцом Отцов, за что мне эта боль».

— Ты знаешь ответ, Ниэнна, мудрейшая из нас?

— Никто не знает. Наш брат принёс в мир боль, и эта боль не разбирает жертв — вот и всё, что тут можно сказать.

— И всё же, ты за него просила.

— А ты его простил.

Манвэ устало прикрыл глаза. Когда валар решили попробовать любить друг друга, как эрухини — узнать, что такое дни детей... тогда всё было так весело и так легко! И как прекрасны были их дети, рождённые любовью и дружбой, соприкосновением сердец! Сколько нового, дотоле неведомого дали они миру!

Музыка дождя, азарт погони, веселье танца, отвага, презирающая все препятствия.

...и Фионвэ, Илвэран, их драгоценный, единственный, прекрасный сын.

Дитя света и воздуха, воплотивший не могущество и ярость, но красоту и лёгкость своих родителей, повисший между небом и землёй семицветным изогнутым мостом. Весёлый и беспечный, совсем не схожий ни со строгим Эонвэ, ни со страстной Асэ, ни с невозмутимой Ильмарэ — ни с кем из духов, кто по своей природе был ближе других к Манвэ и Варде.

Единый сказал: потому что дети не похожи на братьев и сестёр.

Дети — это другое.

И добавил: «Теперь вы знаете. Но порой цена за знания бывает высока». Он никогда не осуждал их, Отец Отцов. Только предупреждал: за этот выбор придётся заплатить.

— Скажи, Ниэнна... как думаешь, Единый... он тоже всё это пережил?

Всё-таки не зря люди и эльфы зовутся «эрухини». Не зря Отец Отцов зовёт айнур своими детьми. И самый мир, его творение — разве не ещё одно дитя?

— Конечно, — просто ответила та.

Любовь, скорбь и надежда.

— Я не верю, что брат смог окончательно его убить, — сказал Манвэ решительно.

— Конечно, — кивнула Ниэнна. То ли «конечно, не веришь», то ли «конечно, не смог».

— Если мой Фионвэ сумел добраться до дома, сможет и ожить. Однажды, со временем.

Если он сумел не сломаться после того, что брат с ним сделал. Сохранить себя даже во тьме.