Каменное сердце и мастер Гонтье

– Знаете, сударь, – Пьер успел пожалеть, что делился с этим человеком вином. – Вы хотите трон и корону. Если Фортуна вам улыбнется и отвернется от нас – что ж, мне жаль, что Франция достанется столь глупому юноше.

Он несильно, но все же уверенно оттолкнул Мариньи и, видно, отныне врага. Возможно, даже опасного. За этот поступок любой мог бы убить его без суда – но он теперь под королевской протекцией. Под королевским проклятием, как хочешь, Пьер Гонтье, так и называй теперь это.

– Вы прикрываетесь то именем короля, то вашим благородным и не в меру богатым отцом.

Король сказал, вы ненавидите своего батюшку Ангеррана, оттого и спелись теперь против него и наследника. Мне же признались, что желаете французской короны. Может, у меня в друзьях и жабы из придорожной канавы. Но признайте, у вас-то не наблюдается даже таких.

Пьер Гонтье говорил, и с каждым своим словом ему казалось, что на лицо собеседника наползает маска, как те, деревянные, что носит ребятня на неделе перед Великим Постом. Из понятного, жадного и недалекого Клода де Мариньи, молодого вельможи он снова превращался в безымянного человека-с-кольцом, который бил его под ребра и душил тяжелым сапогом на полу в карете.

Вот этого человека, может, он и боялся. В этом будет глупо самому себе не признаться.

Когда дверь за Клодом де Мариньи громко захлопнулась, Пьер досчитал до ста. Потом глубоко вздохнул и сосчитал еще раз в такт ударам сердца. Он вышел на улицу, лениво оглядел свою жалкую улицу на окраине города, кивнул прачке-вдове, у которой пол-лица было в оспинах – с тоской понял, что не вырваться ему теперь ни из этого города, ни из этой страны, вплавь через пролив – да и там приветят его отпрыски короля.

Дней через десять Филипп пошлет за ним, прикажет назвать ему имя.

Какое имя?

Сдастся ли он? Назовет ли имя человека-с-кольцом?

Пьер не притрагивался ни к чему крепче разбавленного вина все последние дни, чтобы не дрожали руки, и даже справился. Кажется, зря. Может, толстуха-трактирщица снова нальет ему в долг.

Кто-то тронул его за плечо.

Слишком тяжело для знакомых девиц, слишком по-дружески для человека, что хочет убить.

– Пьер?

I Левый берег. Глава 4

***

Мариньи не заходил уже третий день, и за то Пьер Гонтье славил Бога.

Третий же день Теобальд Оноре лежал на кровати в его мрачной каморке, пристроенной к мастерской, и первое время Пьер был уверен, что старый приятель умрет. Потом как-то все утряслось. Сегодня утром тот попросил еды и питья, значит, может, и выживет.