Повесть о монахе и безбожнике

— Ну вот, — довольно пробормотал егерь, — дошло дело и до насекомых...

Шмель примостился на камне, а Сергей с едва слышным шорохом опустил забрало, и оно отделило его от мира. От удивления он даже присвистнул. Теперь он видел мир вокруг не своими глазами, а через объективы вычислителя "невидимки". Изображение оставалось четким, но двухцветным — красно-зеленым и видно БЫЛо только половину того, что ему полагалось видеть. Другая половина забрала ничего не показывала и светилась ровным розовым светом.

— Эка тебя приложило.

На его счастье работала правая половина экрана. Случись по-другому, у него могли бы возникнуть сложности. Поставив разрядник на боевой луч, он прицелился, и первым же импульсом обрезал цепь, что приковывала монаха к стене. Тот не понял, что свободен и продолжил качать воздух в печь.

Понимая, что сейчас начнется самое интересное, Сергей щелчком сбросил "шмеля" с камня и тот, посверкивая одному Сергею видимыми радиоимпульсами, полетел к пленникам, где Шумон заступал наместо монаха.

Тизиранский горы.

Пещера.

Рядом с воздуходувкой.

— Смотри! — сказал брат Така.

Шумон не прекращая работы, повернулся. Монах сидел на камнях и держал в руке обрывок цепи.

— Порвал? — обрадовался Шумон. Он быстро посмотрел на сторожа. Тот спал, словно и не знал, чем все это может для него окончиться. — Ну, ты и здоров, братец...

Но по лицу монаха он сразу увидел, что не все так просто.

— Чудо! — сказал тот торжественно.

Оставляя за монахом право иметь свою точку зрения на чудеса, он на всякий случай спросил его совершенно серьезно:

— Что ж ты раньше-то не вспоминал? Столько времени напрасно потеряли...

Не ждавший от безбожника ничего хорошего монах отругнулся.

— Мог бы и сам Дьявола попросить.

Шумон помрачнел и подумал — " Где ж его теперь найдешь..."

Когда он пришел в себя мешка у него, конечно уже не осталось. Похоже, что, так и не заглянув в него, разбойники бросили мешок где-нибудь, посчитав, что ничего ценного у него и драчливого монаха взять нельзя.

Он покосился на товарища по несчастью.

Монах с растерянным и благоговейным видом смотрел на цепь, трогая пальцами оплавленные кончики звена.

— Молния! — в голос сказал он. — Карха разбил цепь небесным огнем!

От чувств он заплясал "благодарственную".

— Грома я не слышал! — отметил ради справедливости бывший Императорский библиотекарь.