Повесть о монахе и безбожнике

— Ни одного, а в Империи человек с десяток, вероятно, наберется,

Шеф, соглашаясь, кивнул.

— Посмотрим шире, — оказал он, — с точки зрения развития исторического процесса на планете.

Сергей понял, что это продолжение внутреннего диалога шефа с самим собой и промолчал.

— Наш с тобой интерес — сохранить заповедник заповедником, но любой ли ценой? Объективно мы сейчас заодно со здешними клерикалами.

Шеф прошелся по комнате от стены до стены.

— Он рационалист, скептик. Он верит в то, что видит, а мы ему встречу лоб в лоб с нечистой силой устраиваем.

Монолог шефа носил характер риторический, и Сергей слушал его молча,

— Получается так, что мы прямо толкаем одного из немногих здешних материалистов в объятия Братьев по Вере.

Сергей подумал и возразил.

— Но ведь зону пугачей он уже прошел? Дальше только Стена.

— А лесные бродяги? А наши патрульные облеты? А если он ухитрится и через Стену перебраться? Тогда как? Нам его остановить надо, а чем мы его остановим?

— Черта я бы ему показывать не стал, — сказал, подумав, Сергей — Это, действительно с нашей стороны непорядочно, а вот чем-нибудь другим пуганул бы.

Он задумался, перебирая возможности. К сожалению, их оказалось не так уж много.

— Может, на них Хамаду навести? Под нашим контролем, разумеется.

— Опоздал, — усмехнулся шеф. — Хамада их уже сам нашел. Вчера ночью. Я, кстати, запись сделал. Сцена получилась в твоем вкусе: трогательная история о встрече одинокого монаха с группой не раскаявшихся фальшивомонетчиков.

— Почему одинокого? — удивился Сергей. — Их же двое?

Шеф махнул рукой.

— Долго объяснять. Сейчас сам все увидишь.

Луковые ворога исчезли, а на их месте возник охотничий домик эркмасса. Таймер, рядом с изображением часовни, высветил время — по заповеднику, конечно. Света хватало, чтобы Сергей разглядел одинокую фигурку сложившую ладони рупором у рта:

— Вернись, монах! — донеслось до них.

— Что-то у них там случилось, -пояснил шеф, — в часовне.

Шеф включил перемотку и Шумон смешно забегал перед домом. Потом он медленно пошел в часовню. Не дойдя до неё остановился и закричал:

— Вернись брат, вернись!

Кусты позади него бесшумно раздвинулись, и оттуда показалось перекошенное то ли ненавистью, то ли ужасом лицо монаха. Он взмахнул рукой и обрушил кулак на голову Шумона.

— Он жив?

— Жив. Смотри.