Боги Срединного мира. Роман

Аязгул сразу заметил Дойлу у изголовья Таргитая. Ее косы не были уложены на голове как всегда, а рассыпались по плечам. Дойла оделась как все кочевницы, которых объединила скорбь: высокий головной убор, тяжелые бронзовые нагрудники с бирюзой и сердоликами поверх просторного шерстяного платья. Время от времени Дойла отгоняла мух от лица мужа, а потом снова застывала над ним, как каменная, вглядываясь в каждую морщинку на его лице, словно стараясь запомнить.

Таргитая нарядили в самые лучшие доспехи: новую кольчугу, еще не испытавшую на себе ни удара топора, ни острия стрелы; любимый шлем вождя, который сиял золотом в лучах склонившегося к закату солнца; штаны из светлой кожи, заправленные в сапоги.

А рука его крепко сжимала на груди обнаженный меч. Погибшие воины – и те, которых привезли люди Бурангула, и те, которые пали в битве у Батыр-камня, – как и при жизни, находились с двух сторон от своего вождя, готовые кинуться на врага в решительный момент со своим оружием: кто с мечом, кто с луком, кто с боевым топором.

Поклонившись павшим, Аязгул отошел к своему шалашу, где сидела мать.

– Сынок, родной, такая у нас беда… – еще не старая женщина с удивительными голубыми глазами, которые сын унаследовал от нее, вытерла слезы.

Аязгул сел рядом с ней. Взял в руки чашу с кумысом, поднесенную ему сестрой. Выпил. Помолчал. Потом спросил:

– А что Тансылу? Говорят, она убила Ульмаса…

– Говорят. Кудайберды слышал, как Бурангул сказал, что она его сына зарезала.

– Зарезала?.. – Аязгул не мог понять, как такое случилось, а потому не поверил.

 – Не может быть. Она – слабая девчонка. Ульмас – сильный воин. И зачем ей было резать своего мужа?..

– Не знаю, сын. Так люди говорят. Молва по всей степи разошлась. Шаман готовится слушать духов.

В ритуальном балахоне, обвешанный амулетами, с разукрашенным черными полосами лицом, шаман, сидя особняком, покачивался из стороны в сторону, постукивая в бубен. Изредка отрываясь от своего занятия, он прихлебывал напиток, который освобождал разум от восприятия реального мира, открывая путь к духам, волю которых он потом перескажет людям.

– Говорят, нарушен закон. Виновных надо покарать.

– Покарали уже… – брови охотника сомкнулись, глаза сузились. – А Дойла? – Аязгул взглянул на жену вождя.

– Дойла готовится уйти с мужем. Как велит древний закон.

Аязгул вскочил на ноги.

– Как уйти? Те законы уже давно никто не исполняет! А как же Тансылу? Как она оставит Тансылу?

Многие услышали охотника.