Боги Срединного мира. Роман

Хакан Ногербекович все же предположил, что это именно символы, а не буквы, и каждый знак может служить «печатью», не позволяющей какому-то духу покинуть свое убежище. Сима слушала опытного археолога, стараясь не только запомнить, но и записать в свой дневник его рассказы.

– Смотрите, Симочка, вот эти треугольники, скорее всего, обозначают четыре стихии. Вот огонь, вода, земля, а это – воздух. Причем, обратите внимание, что вода и земля имеют «женское» отображение – треугольники острой вершиной направлены вниз, а огонь и воздух – «мужское», вершина смотрит вверх.

– На звезду похоже.

– А звезды здесь тоже есть! – Хакан Ногербекович перешел подальше и, как ребенок, рассматривающий букашку на цветке, улегся на землю, показывая Симе на едва обозначенные звезды на поверхности камня.

– А что, у здешних кочевников тоже есть духи звезд?

Хакан Ногербекович сел. Сима пристроилась рядом с ним.

– Понимаете, Сима, древние кочевники считали, что духи есть во всем – в камне, в земле, а небо, и все, что с ним связано, вообще обожествляли. Вы слышали о Тенгри, о духах земли, воды? Так вот, звезда была символом бога подземного мира Эрлига. Да и люди, кочевники, считали, что на небе у каждого есть своя звезда. Пока она светит, человек жив, а когда упала, то… сами понимаете. Потому на падающие звезды смотрели с грустью, не так как мы сейчас.

– У древних тибетцев были злые духи звезд.

– Увлекаетесь древней религией «бон»? – глаза археолога сощурились в улыбке, и морщинки веером побежали к вискам.

– Не то, чтобы увлекаюсь, но интересно. Я заметила, что между представлениями о мире у наших кочевников и у тибетцев много общего.

– Что ж вы хотите?! Тибетцы – тоже кочевники! Разница лишь в том, что природа у них более суровая, потому и представление о мире своеобразное, более яркое, да и пасут они не коней, а яков!

– Хакан Ногербекович, можно вас спросить? – Сима решила воспользоваться темой беседы и задать волнующий ее вопрос.

Археолог, к удивлению Симы, ожидающей, по крайней мере, улыбки, посерьезнел.

– Думаю, неспроста вы это спрашиваете. Потому отвечу так: в нашей работе мы частенько тревожим прах давно умерших: и воинов, и шаманов, и царей, и убийц. Ведь, по сути, копаемся в могилах.