Сын Нила

Змей, только вернувшийся из мира богов, подозрительно уставился на неё.

— Тсссс, маленькой мышке не повезло.

Аи бросилась на пол, склонившись перед собственным господином. Девушка шептала, что она уже знала тайну своего господина, но ей всё равно, она не выдаст, наоборот прикроет, но Змей только хмурился. Аменхотеп тоже рад не был, рабыня была симпатичной, пусть и иногда излишне навязчивой, как и, на его взгляд, любые влюблённые девчонки. Но вот доверять ей так, чтобы не скрывать своё божественное происхождение? Глупость.

— Ты примешь глазссс Уаджит, и лишь тогда будешь моей рабыней, — прошипел Змей. Девочка закивала, готовая на всё. Правда принц подозревал, что рабыня просто мало понимала всю силу артефактов богов. И пусть глаз всего лишь следил, чтобы не словом, не делом носивший его не подводил своего хозяина, это всё равно была далеко не безопасная игрушка. Но его это не беспокоило. Правда принц намеревался надеть глаз на Нефертити, обвинив, например, в супружеской измене, а Аи можно и убить.

Глаз Уаджит уникальный артефакт ещё и тем, что принадлежит всей королевской семье разом. Будучи способным подчинить себе далеко не одного человека, он является залогом верности «приближённых слуг» вот уже не первое поколение. Вот только сила хозяина, через которую действует этот амулет, редко позволяла контролировать даже двух рабов. Но сейчас подчинять-то будет не человек! Так что может и на Нефертити хватит.

— И на сестру её тоже… — задумчиво прошептал Аменхотеп. Новая жрица Исиды не давала ему покоя, пугая неопределённостью. Причин некоторых поступков этой очень сильной девушки не могли объяснить даже другие жрецы, позволяя ей творить всё, что вздумается. Некоторые даже говорили, что девушка решила сотворить немыслимое и служить в мужском храме, но пронесло. Хотя Исида однозначно является очень неоднозначным выбором для слишком дикой и непокорной девушки. Многие говорили, что она покорилась только из-за сестры и принц очень рассчитывал, что после бракосочетания Беренмут приклонит колени и перед ним.

Аменхотеп злобно усмехнулся, с трудом подавляя желание обернуться Змеем и таки навестить опасную девушку. Его же вернувшаяся божественная ипостась подозрительно молчала, обдумывая всплывающие в памяти принца события, происходившие пока он оставался один. И они Апопу очень не нравились.