Сын Нила

— Конечно… вот только вы все со своими планами ничего не делали, пока я не обратилась к силе и не осудила Хатшепсут!

— Вы сделали тогда правильный выбор и действия палачей Сета тому верный признак, — согласно проговорил старый жрец. — Но сейчас они не вмешаются, Сет не нападает первым.

— Я не собираюсь нападать, в отличие от этого, этого… — девушка в ярости махнула рукой на Бадру, что уже закончил речь и что-то обсуждал с окружившими его жрецами. — Но даже если потом палачи казнят Верховного, что мне с этого? Даже главная жрица Исиды не сможет воскресить мертвеца.

— Исида, старшая сестра жестокого Сета, говорят однажды она своей магией победила даже Ра, за что получила от него часть солнца для своего сына. И Сет-защитник не стал мешать сестре, хоть и никому более не позволял коснуться Солнца.

Беренмут с сомнением посмотрела на Озахара. И с чего старику понадобилось вспоминать истории богини-колдуньи? Вопрос состоит в том, как победить Бадру, да ещё на реке, по которой и путешествовал Двор наследника.

— Озахар, вы подбиваете нашу подругу на опасные игры! — возмутился стоящий рядом Маду.

— Отчего же? Беренмут так или иначе жрица Исиды, а значит судьба богини властвует над ней. Не даром ещё до посвящения себя храму, Сет уже был благосклонен к Вам, Бер.

Девушка твёрдо посмотрела на старого жреца и кивнула, после чего успокаивающе, как она надеялась, улыбнулась Маду, что разгадал подсказку старика раньше неё.

— Я тебя не остановлю, не так ли?

— Неа.

Жрец Ра усмехнулся, усилием воли прогоняя сомнения и страх.

— Кто бы сомневался. Там где ты ничего не бывает спокойным, но что уж поделаешь, если нашему болоту нужна та буря, что ты несёшь с собой? Иди, я постараюсь тебя прикрыть.

С широкой улыбкой человека, готового прыгнуть в бушующее море, но знающего, что ей в любой момент кинут канат, дабы вытянуть, жрица покидала собрание, лишь на грани слышимости различая сухой голос жреца Тота, рассуждающего о спокойствии в центре самого мощного шторма.

Традиционно кортеж Наследника очень хорошо охраняется, при чём не стражей Фараона, это может быть воспринято как слабость, а армией собственного Двора. Никто, под страхом казни, не должен подплывать к ладьям в этом путешествии, или пытаться проникнуть на место стоянки принца.