Сын Нила

Это супруг Нефертити, если её устраивает крокодил, значит пусть будет крокодил, — жрица усмехнулась, вспомнив рассказы о том, что у принцессы появился зубастый ручной зверёк. Не иначе как в дополнение к мужу. — У меня не так много важных для меня людей, остальные пусть живут как хотят.

И девушка традиционно не попрощавшись стала спускаться с крыши постройки на землю.

— Ясненько… — парень искоса взглянул в след уходящей девушке. — Просто знаешь, много жрецов погибло из тех, кто был против второго принца… Или против принцессы Нефертити, тут как посмотреть.

Не хотелось бы внезапно оказаться мёртвым.

Жрица Исиды ничего не ответила, ловко спрыгнув на землю и отправившись в свои покои. Ничего страшного жрец не сообщил, а значит пока Неф держится. А говорить про какие-то там смерти… Беренмут лично никого не убивала, а вот защищать непутёвых жрецов или слишком опасных Верховных она никогда не обещала. Так что нечего тут разглагольствовать.

На следующий день жрецы Шу оповестили своих братьев во всех храмах бога ветра о великом чуде, сотворённым принцем, а через три дня в Фивы прибыл гонец из Иуну и отправился прямиком к Фараону, чтобы быть обезглавленным сразу после разговора с властителем Египта.

Чудо, не доступное не одному жрецу и в то же время довльно бесполезное по своей сути. Был ли это Себек, отогнавший от солнца своего речного собрата, Атум, подчинивший собственную голодную версию, Апоп, сдержавший вечный голод или новый Гор, взрощенный возомнившей себя Исидой Хатшепсут, никто точно не знал. Но что Аменхотеп IV не является обычным человеком, поняли все жрецы, даже те, кто сомневался до последнего.

Такого аншлага, как после затмения, собрание жрецов давно не видело. В этот раз свои сады семволично предоставил храм Шу, благо именно его жрецы были самыми осведомлёнными и случившемся. Даже Верховный, старый жрец Себека Бадру, навестил в этот раз своих «братьев и сестёр», не смотря на то, что собрания традиционно считались местом встреч не согласных, или как говорили старшие, слишком свободных от дел жрецов.

Говорили много, кто-то считал второго принца проклятьем Египта, что вмешивается в мироздание, кто-то наоборот благословением, что начнёт новую Золотую Эру. Верховный напирал на слишком большую власть второго, что тот, не смотря на показное смирение, пытается заполучить себе через супругу. С его точки зрения такое поведение выдавало слабость принца, а значит кем-то великим он быть точно не может, а значит все его силы — ложь и мошенничество.