И.о. ангела-хранителя

…рабочий – не рабочий, а ещё пару дней она потянула, не зная, как подобраться к этой теме аккуратно и придумывая внутри своей головы фразы, которые помогут ей успешно соскочить с разговора, если окажется, что она всё внутри себя напридумывала, и Канлар даже и не подозревал, что его чисто дружескую заботу можно принять за что-то большее.

Королеве в принципе почти никогда не приходилось говорить с кем-то на личные темы, и, к тому же, она высоко ценила Канлара и дорожила им, и не хотела доставлять ему беспокойства и дискомфорта бестактными вопросами.

Выбрав момент на вечерней прогулке, на которой присутствовала часть двора, Кая, кутаясь в аквамариновую кашемировую шаль, увлекла Канлара в сторонку со словами:

– Мессир, у меня к вам есть личный разговор.

Он отобразил лицом внимание.

И, хотя Кая вроде бы придумала внутри себя свои реплики и ход этого разговора, ей снова сделалось неловко и показалось совершенно недопустимым говорить прямо о таких вещах. Не найдя в себе сил сказать о предмете своего интереса прямо, она предварила разговор предупреждением:

– Крайне неловкая тема, если честно.

Его глаза сверкнули любопытством.

– Неожиданно, – мягко отметил он, и в его тёплом тоне ей почудилось поощрение на дальнейшую откровенность.

Впрочем, её решимость таяла с каждой секундой, и с каждой секундой ей всё больше казалось, что это совершенно катастрофически недопустимо – спрашивать его о его чувствах к ней прямо. Она принялась лихорадочно изыскивать другие пути подойти к вопросу, и додумалась сослаться на третье лицо – Се-Крера – чтобы защититься от страха «да просто я сама всё это придумала!»

– Мне сказали о вас, – скрыла она этот страх за деловым тоном, – будто бы вы…вы в меня влюблены.

Очевидно, и тон, и подход были выбраны крайне неудачно, потому что Канлар увидел в её словах обвинение, претензию за нанесённый её репутации ущерб и прочие изъявления недовольства. Лицо его закаменело.

– Прошу прощения, – холодно отметил он, не глядя на неё.

– Я полагал, как теперь понимаю, напрасно, что старое знакомство даёт мне право на некоторую вольность в обхождении. Я сожалею, – не давал он ей возможности и слова вставить в его сухую напористую речь, – что дал повод к сплетням, пятнающим ваше имя. Можете быть уверены, – сдержанно поклонился он, – что более такого не повторится, – и, не прощаясь, быстрым шагом отправился прочь, оставив её в полнейшем недоумении и огорчении.