И.о. ангела-хранителя

Было решительно неясно, как он мог не замечать этого раньше – и совсем уж непонятно, что с этим делать теперь, когда заметил.

«Почему я так много о ней думаю? – недоумевал Канлар, с иронией восклицая внутри себя: – Ну, не влюблён же я в неё, в самом деле!»

Мысль о том, что он может быть влюблён в Каю, казалась ему слишком нелепой, поэтому он искал другие способы объяснить свой внезапно обнаруженный интерес.

«Может, мне просто любопытно, каково это – быть правительницей?» – пытался хоть что-то изобрести он, но все эти попытки выглядели более чем абсурдно.

У него не были ни одной реальной причины настолько глубоко интересоваться Каей – и он совершенно не мог понять своего противоестественного и нездорового интереса к ней.

От отчаяния он даже стал искать в себе какие-то признаки маньячества – потому что ему казалось, что здравого объяснения его помешательству быть не может.

Увы – или к счастью – признаков таких он в себе не нашёл, и был, в конце концов, вынужден признать, что, кажется, влюблён.

Осознание это далось ему весьма болезненно: Кая была его королевой и женщиной замужней. У чувств его не могло быть законного и здорового развития – даже в том случае, если бы его возлюбленная ответила на них, он мог претендовать разве что на роль временного тайного любовника, что казалось ему бесконечно унизительным и мерзким.

К счастью – вот тут уж точно к счастью! – не было и речи о том, чтобы королева испытывала к нему нечто большее, чем простая дружеская привязанность к старому соратнику.

Канлар точно не смог бы смириться с ролью фаворита – а вот роль тайно и безнадёжно влюблённого в его глазах всё же была овеяна некоторым ореолом благородства.

Повздыхав и даже разок напившись с горя, он смирился с этой ролью и перестал бороться со своей потребностью постоянно видеть Каю или думать о ней.

Так он вступил на путь тайной любви, полной своих горьких радостей.

Ему нравилось наблюдать за ней на совете – это было уместно и не несло никаких рисков разоблачения, потому что все его коллеги точно так же глазели на неё, как и он сам, и он ничем из них не выделялся.

Вот, скажем, речь зашла о том, что его величество не проявляет должного внимания к ежегодному Большому совету, и лишь однажды почтил его своим присутствием – и то ненадолго.