И.о. ангела-хранителя

В голосе её задрожали слёзы – как будто у неё отбирали ребёнка прямо сейчас.

Она снова повернулась к младенцу, нежно глядя на него.

– Я поняла, что не отдам его, – тихо выразила она свою сокровенную мысль. – И, пока все были заняты, я… я дала ему грудь, и… – она вдруг рассмеялась. – Какой же скандал был!

– Но почему? – искренне удивился Канлар, не понимая, почему она не может сама решать вопросы такого рода так, как вдумывается ей.

– Ах, я сама не знаю! – она застенчиво улыбнулась ему. – Все стали говорить, что это совершенно недопустимо, и что я должна отдать его! А я… – она снова вернула своё внимание малышу.

– Мне кажется, это вполне естественно для матери, – дипломатично откликнулся Канлар, всё ещё не понимая, почему этот простой вопрос вызывает у неё столько эмоций.

– Королева не может быть матерью своего ребёнка, потому что она принадлежит своему народу и для него является матерью, – безразличным тоном явно процитировала что-то Кая.

Он на несколько секунд задумался, невольно любуясь её тонкими запястьями, отчётливо видневшимися сквозь лёгкую ткань рукавов, затем ответил:

– Это ведь не просто ребёнок, ваше величество. Это будущий король Райанци.

Прищурившись, она повернулась к нему, пытаясь понять, к чему он ведёт.

– Ничто и никогда не заменит человеку материнской любви, – развил свою мысль Канлар. – И вы единственная, кто может дать эту любовь будущему королю Райанци – а значит, отдавая себя своему ребёнку, вы вкладываетесь в будущее вашей страны, ваше величество.

Лицо её приобрело одновременно удивлённое и трагическое выражение. Вдруг ему вспоминалось, что сама она материнской любви была лишена – её мать умерла родами – и ему сделалось больно, что он, возможно, ранил её своими словами.

– Простите, – склонил он голову и спрятался за чашку с ароматным чаем.

Она сразу поняла, за что именно он извиняется, и покачала головой:

– Нет, вы правы, господин Канлар.

Она явно пребывала в растерянности, что выдавали её неосознанные нервные движения: она теребила то край колыбели, то собственный рукав, что было ей совсем не свойственно. Затем, вдруг замерев и успокоившись, она посмотрела на него мирно и тепло:

– Спасибо. Спасибо вам! – горячо высказала она.