И.о. ангела-хранителя

Канлар исподтишка разглядывал её и пытался увидеть ту нежную молодую мать – и не мог. Она казалась холодной тридцатилетней женщиной, не способной испытывать какие бы то ни было чувства.

«Поразительно!» – заключил в себе Канлар и решил выкинуть из головы тот эпизод. В конце концов, это явно была часть личной, интимной жизни королевы, и он стал этому свидетелем нечаянно, и его, совершенно точно, не касается то, какой она может быть внутри своих личных покоев, вдали от чужих глаз.

Однако, видимо, его попытки просто выкинуть увиденное из головы не сработали.

Он невольно продолжал присматриваться к ней более внимательно, чем обычно, поэтому разглядел, что она начинает ощутимо тяготиться советом и явно предпочла бы закончить его поскорее. Возможно, она ещё слишком плохо себя чувствовала, а может, хотела поскорее вернуться к ребёнку. Так или иначе, Канлар, видимо, был единственным, кто отметил её чувства – потому что все остальные, наоборот, спешили забросать её вопросами и делами, пропущенными ею за последние две недели.

У Канлара у самого была приличная папка, с которой он, в самом деле, надеялся разобраться сегодня.

Однако вместо того, чтобы дождаться своей очереди и, как и все, закидать королеву этими не терпящими отлагательств вопросами, он, напротив, в какой-то момент встал и отметил:

– Господа, с вашего позволения, я бы сегодня закончил раньше – у меня полно дел в министерстве.

Несколько советников встрепенулись и поддержали его; началась суматоха, и даже те, кто планировал продолжить обсуждения, поддались общему порыву, и совет спонтанно завершился.

Кая ускользнула с него первой.

На другой день Канлар, уже научившийся подмечать мелкие приметы её нетерпения, понял, что она снова хотела бы уйти раньше, и опять не подошёл к ней со своими делами.

Это же произошло и на третий. К тому же, заглянувший на полчаса на совет король не способствовал рабочему настрою.

На четвёртый Канлар остался единственным советником, который ещё не разобрал с королевой те вопросы, которые она пропустила, поэтому она сама велела ему остаться.

– Ещё скажите, что у вас там ничего срочного, – бледно улыбнулась она, поправляя волосы усталым жестом. Прозрачные газовые рукава её платья, разукрашенные тонкой белой вышивкой, казались мистически-облачными в свете утренних лучей солнца.

Он пожал плечами и отметил:

– Всё, кроме махийцев, вполне может подождать.

Она тоскливым взглядом смерила папку в его руках, прикидывая объём этих «могущих подождать» дел.