Горничная революции

На дверце кареты отчетливо выделялся герб семьи Уинтерс — золотой барс на фоне щита, окруженного витиеватым орнаментом в виде шипастых стеблей с серебряной розой внизу, у основания.

Карета остановилась, и некий мужчина, ехавший рядом с кучером, спрыгнул на землю и ловко открыл дверцу экипажа. Первым из повозки вышел самый главный человек в этой семье — Джеффри Уинтерс. Он был внушительных размеров, с густой поседевшей бородой и проницательными серыми глазами. Джеффри был облачен в дорогой темно-синий костюм, отделанный золотыми пуговицами.

В нагрудном кармане пиджака он носил изысканный кружевной платок с вышивкой букв «Д.У.».

Джеффри Уинтерс, проходя мимо горничных, окинул их мимолетным взглядом и не сказал ни слова. Четвертая хоть и не видела его, но каждой клеточкой своего тела чувствовала давящую ауру, заполняющую все пространство рядом с ним. И пахло от него деньгами. Грязными деньгами. Вперемешку с ложью и хитростью. Девушка сразу поняла, кого в первую очередь стоит избегать в этом доме.

За главой семейства вышел его молодой и элегантный сын — Эдвард Уинтерс, в тщательно отутюженном черном фраке с высоким воротником, с тонкой тростью в руке и высоким цилиндром на голове, из-под которого торчали кудрявые каштановые волосы.

Он сделал пару шагов, остановившись рядом с горничными, раскинул руки в стороны и глубоко вдохнул:

— Ах! Как же хорошо снова вернуться домой!

В нос Четвертой ударил терпкий запах пота, который при каждом порыве ветра сменялся легким сладковатым ароматом, издалека чем-то напоминающим розу.

Девушку начала раздражать эта двойственность запахов, из-за чего ей стало жизненно необходимо узнать, кто же является обладателем столь необычного парфюма.

Она украдкой приподняла голову и посмотрела исподлобья на мужчину, стоящего перед ней. Глаза медленно двигались от ног до головы, пока Четвертая не встретилась взглядом с Эдвардом. На мгновение время словно остановилось. Все звуки затихли, кроме нарастающего сердцебиения и прерывистого дыхания девушки. Ей показалось, будто она уже была в подобной ситуации, но сейчас… все было по-другому.

Четвертая увидела в Эдварде не только строгость, но и какую-то скрытую грусть, тяжесть и даже усталость. Чем дольше она смотрела в его темные и проницательные глаза, в эти два бездонных озера, тем больше утопала в них. Эдвард, в свою очередь, нахмурился. Вероятно, еще никто из прислуги не осмеливался посмотреть ему прямо в глаза. Однако на его лице не читались ни ярость, ни отвращение.