Моё же сердце у тебя в груди

Мне не стоило связываться с оппозицией.

Она так удивилась, что даже приподнялась и повернулась, чтобы посмотреть на него прямо.

Ему стало совсем уж неловко: и так-то непросто было признать свою ошибку, а тут ещё и её явное удивление!

— Ну что вы на меня так смотрите!.. — с досадой откомментировал он, ища возможность как-то спрятаться от её взгляда и не находя.

Кая медленно и удивлённо ответила:

— Я была совершенно уверена, что вы найдёте способ меня убедить, что правы были вы.

Он почувствовал глубокое раздражение и недовольство самим собой.

В который раз он упрекнул себя за то, что постоянно на неё давит, и что она настолько привыкла к такому положению вещей, что ожидала, будто бы даже в вопросе, где он был очевидно не прав с самого начала, он всё равно продавит своё решение.

Он сел, вынуждая тем сесть и её, и недовольно отметил:

— Мне действительно недостаёт некоторой гибкости и умения признавать свои ошибки… — он запнулся, не зная, как сформулировать то, что чувствовал, затем продолжил: — И я сожалею, что совершенно не умею вовремя остановиться.

Кая, которая к этому моменту была совершенно уже убеждена, что это она кругом виновата, и это именно она постоянно устраивает скандалы на ровном месте, чуть не заплакала. Прижавшись к мужу покрепче, она горячо принялась его разубеждать:

— Рэн, вы самый деликатный и чуткий человек из всех, кого я знаю!

Он улыбнулся и поцеловал её в макушку; комплимент этот был теперь ему особенно приятен именно потому, что он себя упрекал как раз за недостаток деликатности и такта.

— Мне жаль, что я доставляю вам столько огорчений, — повинился он. Ему теперь казалось, что в последние дни он вёл себя просто отвратительно, только тем и занимаясь, чтобы причинить ей очередную обиду.

Чтобы заглянуть ему в лицо, она отстранилась, оставив, впрочем, свои руки на его плечах. Лицо её было в высшей степени серьёзно.

— Я люблю тебя, — тихо сказала, наконец, она. — И люблю так сильно, что это бесконечно меня пугает. Мне кажется… — голос её чуть дрогнул, она на секунду опустила глаза, потом вновь взглянула на него.

— Мне кажется, если бы ты вздумал настаивать и даже требовать, чтобы я стала сотрудничать с оппозицией и даже передала бы ей части власти, я бы… — она совсем тихо и горько закончила: — Я бы всё равно сделала всё так, как ты сказал.

Он нежно провёл по её щеке рукой, затем зарылся пальцами в волосы, после сказал:

— Ты упускаешь из внимания самую важную деталь, милая.