Звездный Мост

Евпатий ускакал в Чернигов, ведя за собой полтора десятка дружинников и сани с дорогими подарками для Михаила Всеволодовича. «Ты гордыню смири, не побрезгуй князю земно поклониться»,− посоветовал на прощание Вольга.− «И упаси тебя Боже сболтнуть о бездействии володимерцев. Наоборот, смело говори, что залесские города поднялись и готовы грудью встать за святую Русь! Расскажи северским боярам, что я, хозяин Мышграда, прибыл к Рязани, что племяш Константинович привел ростовский полк. Что ты ржешь аки комонь ретивый? Так и говори – полк… А муромцы как бы прислали не пять сотен копейщиков, а полный десяток.

За слюдяным окошком мягко расплывалась тусклая вечерняя мгла. В натопленной горнице, освещенной масляными светильниками, за длинным столом собрались знатные люди Рязанской земли. Слугами, подававшими блюда, руководила сама княгиня Агриппина, жена Юрия Игоревича. Разбираться в узкогорлых ромейских амфорах с вином ей помогала молодая девушка, темноволосая и кареглазая, отличавшаяся от спокойных русоволосых рязанок неброской, однако какой-то особенной красотой и изяществом.

Рядом с ними суетился веселый, розовый от банного пара Бесник, переодевшийся в подаренный ему рязанским князем парчовый кафтан с серебряными пуговицами. Балагурил, сверкая золотой серьгой в правом ухе, сыпал прибаутками, а иногда и щипал суетящихся девиц за мягкие места, потому каждое его появление на поварне сопровождалось визгом и хлопаньем мокрых рушников по увертливой спине младшего Вольгиного товарища.

Темноволосая девушка тихонько смеялась, наблюдая за проделками цыгана, но временами странная пелена набегала на ее миловидное лицо, лучистый свет карих глаз внезапно тускнел и гас, словно бы погружаясь в то коварное небытие, откуда уже не бывает возврата в ясный солнечный мир.

Вольга невольно загляделся на девушку. Ему вспомнился далекий Царьград, пьянящие запахи теплого моря, аромат цветущих роз, мягкий голос ученого грека Аполлодора, ведущего урок словесности, и Весна в белоснежном хитоне, замершая на ступенях приморского портика и завороженно слушающая стихи Овидия…

− Кто эта любушка? − негромко спросил Вольга у сидевшего рядом Фомы, переодетого в пузатые штаны и просторную косоворотку (сотник после мовницы преобразился неузнаваемо, выпарив квасным духом почти всю накопившуюся хворь).

− Евпраксиюшка,− с умилением ответил Фома, потягивая из кубка сладкий мед.