Звездный Мост

Мягко ступая ногами, обутыми в светлые катанки, она вышла навстречу всадникам и замерла, сжимая в руках кожаные голицы.

Вольга передал поводья Беснику, прошептал: «Марьюшка…» и пошел навстречу жене, стягивая с головы лохматую меховую папаху. Будто во сне он перебрался через мост, бережно обнял вздрогнувшие плечи Марии Ярославны и прижался губами к ее пахнущим лесными зрелками устам.

Мария запрокинула голову… Русые волосы рассыпались по вороту полушубка, и Вольга со сжавшимся сердцем заметил в ее густых прядях серебристые ниточки и морщинки в уголках выплаканных глаз.

Подхватив зардевшуюся Марию на руки, Вольга понес свою бесценную ношу на площадь, окруженный рукоплещущими горожанами. Вокруг были знакомые лица, веселые (хотя и частенько щербатые) улыбки, блестящие радостью глаза.

Всех этих людей Вольга знал поименно, каждого из этих человеков он лично принимал в сплоченную мышградскую общину… Да! Вот рябой от мелких оспинок Дзюба, лучший бондарь в округе; а вот прислонился к палисаду мукомол Молчан; а рядом с ним машет треухом келарь Анастасий; и тут же пасечник Шульга; а из-за его крепкого плеча выглядывает могучий коваль Ширяй, настоящий древлянский Голиаф; в сравнении с ним заросший колючей бородой травник Берендей кажется запойным гномиком или лесовиком, путающим людские следы; и умелый охотник Хантер тоже здесь, обрусевший англ, чьи пращуры появились на Руси в свите принцессы Гиты, вышедшей замуж за Владимира Мономаха.

А на площади Вольгу встречали его верные товарищи… Хозяин Мышграда с чувством обнял Исаака Леванта, крепко стиснул руку смущенно улыбавшемуся Станиславу. Не было рядом верного кузнеца Вышаты: истекающий кровью, но не сломленный, он настойчиво шел по белозерской глухомани, уводя от лихой беды санный обоз с мышградской детворой.

Горожане шумно усаживались за столы.

Вольга обеими руками поднял братину с искрящимся корсуньским вином, окинул долгим взором готовых внимать ему людей, раздумал говорить речь и, улыбнувшись в полянские усы, коротко провозгласил: «Здравствуйте, други!», приложился к липовой чаше и залпом выпил ее до дна.

Мышградская площадь взорвалась ответными здравицами и криками: «Слава!».

Впрочем, гуляли на этот раз недолго.