Звездный Мост

Новогородцы, утекая от вражьих стрел, бросились в гиблые топи, многие из них навеки сгинули в мерзлой трясине, остальные оторвались от погони, вышли к безлюдным Белым Омутам и теперь мучительно гадали, что им делать далее.

Сообща решили обождать. Выслали конных дозорных. Где-то часа через полтора озябший Бесник привез в село еще одного уцелевшего ополченца, хуторянина с озера Великого, и тот уверенно заявил, что собственными глазами видел, отлеживаясь в земляном схроне, как мириады Орды,− с разобранными на части пороками, табунами коней и обширными обозами,− пошли в сторону стольного града Владимира…

…Вольга с Евпатием, распределив новогородцев по сотням, заняли одну из нетопленных деревенских изб и при блеклом свете лучины жевали сушеную рыбу, найденную в пустой кладовой дома.

Руками ломали черствый ржаной хлеб, запивали нехитрую трапезу холодным клюквенным морсом, что стоял в глиняной крынке на дощатом столе. Местные селяне, узрев наступавших ордынцев, бежали из деревни в крайней спешке, а пришлые степняки, видимо, торопились куда-то за более знатной добычей, иначе Белые Омуты неминуемо повторили бы горькую участь других приокских селений, пожранных красным петухом, от которых остались лишь дымящиеся уголья и почерневшие остовы печных труб.

Из подпола вылез взъерошенный Бесник, поставил на стол миску с квашеной капустой, мечтательно произнес: «Эх, печку бы разжечь!», прилег на жесткую лавку, натянув на голову ворот полушубка, сдавленно чихнул и затих.

− Что делать будем? − жуя хлебную корку, нарушил молчание Вольга.

− А я почем знаю? − невнятно проворчал Евпатий и стукнул сухим язем по столу.

− Уходить надобно,− задумчиво сказал Вольга,− настигнут нас тут мунгалы!.. Хоть и печей не топим, и вьюга следы заметает, но муторно у меня на душе… А меня вельми редко в жизни наитие подводило. Так!

− Уйдем! − согласился Евпатий.− Нужно только цель наметить, по коей вдарим.

− Сегодня первая ночь сеченя,− вдруг вспомнил Вольга.− Стужа-то какая!

− Не перепились бы робята,− озабоченно заметил Евпатий,− опять бражку разыскали… Немного, конечно, но с устатку окосеть могут!

В сенях застучали падающие берестяные ведра, радостный голос чертыхнулся половецкой скороговоркой, и в темную горницу ввалился шаруканин Боняк, увлекая за собой долговязого юношу в мохнатой шубейке, латаных штанах и покрытых льдом онучах; на голове у него торчал заснеженный войлочный колпак.

− А вот дед Морок до нас пожаловал! − усмехнулся в усы Вольга.