Трагедия трагика

Легионеры, что охраняли дом Тита, лежали во внутреннем дворе, разорванные на части, изрубленные в фарш, а крови было в буквальном смысле целое озеро.

- Боги, да что же происходит… - Грациан опустился на колени. – Что это? Как это вообще возможно? Я… Может это сон?

Он ударил себя по щеке и посмотрел в окно вновь. На этот раз сил сдержаться не хватило, и весь ужин излился прямо на богато украшенный пол холла. Это был не сон. Совершенно не сон. Но удар привел его в чувства. Паника несколько отступила, и Грациан поднялся, подобрал гладиус и посмотрел в сторону устланного телами рабов пути, ведущего в комнаты Тита и Маркуса.

«Надо попытаться. Я должен знать, что с ними…» - подумал про себя трагик, поднялся и пошел вперед. Он старался не обращать внимание на хлюпанье под ногами, аккуратно переступал через расчлененные тела, не думал о том, что еще сегодня днем эти люди подавали ему еду.

«Лучше бы я поехал в Рим!» - промелькнуло в его мозгу, но он тут же отбросил бесполезную мысль и сказал в слух сам себе:

- Теперь уже ничего не изменить.

Я здесь. И возможно, что боги еще благоволят мне. В конце концов убийца же не тронул меня, когда пришел. Когда пришел.

Последнюю фразу он повторил, потому что голову его вдруг посетила иная мысль, заставившая его на несколько секунд остановиться и приложить все силы, чтобы не позволить содержимому мочевого пузыря вырваться наружу:

«А как он попал сюда? Как он проник? Дверь закрыта, и следов не видно. А вся стража во внутреннем дворе. Как он смог…»

Ему вдруг вспомнились хлопки крыльев, разбудившие его.

Громкие и мощные.

- Сова? – сказал он в слух сам себе. – А могут ли совы так хлопать крыльями?

Мысль о том, что тот, кто убил и стражу, и рабов, спустился с неба, старательно вертелась в голове, но он пытался отогнать ее. Не потому, что не верил в возможность этого, а потому что если это так… То никакие молитвы богам не помогут.

- Боги… - прошептал Грациан. – Боги… Посланник богов возвещал нам собраться и…

Он оказался у входа в комнату Тита. Дверь была буквально разбита в щепки, так что он превосходно видел, что находится внутри.

Сенатор лежал на полу, раскинув руки в разные стороны, в одной из которых сжимал короткий позолоченный кинжал. Его голова была отрублена и лежала на полу возле его ног. Впрочем, внимание Грациана почти сразу привлек другой труп, лежащий у самого порога. Это был Маркус. Его лицо было раздавлено, и содержимое черепной коробки размазалось по полу, рыжая борода была заляпана мозгами и кровью.