Троя-2. Война

Потому что иначе как грабежом, себе на пропитание добывать испокон веков не умели. Родня – не родня, неважно. Если ты - критянин и видишь, что грабят твоего отца – присоединись к ловким, умелым ворам и возьми свою долю в добыче.

Атрид Менелай? Тут и думать нечего. Этот от старшего брата никуда не денется. Потому как сам по себе, без ванакта Агамемнона - ничего не стоит. Своего царства у Атрида-младшего нет и не было. Захваченную Спарту - и ту Агамемнон с барского плеча подарил. И без старшего братца с его войском ее не удержать.

А вот Ээтион Фиванский – неплохой царь. Но не хитроумный интриган, вроде старого троянского ванакта Приама. И не способный полководец - как молодой «шлемоблещущий» Гектор.

Такому бы править да править… в мирное время. И народ доволен, и знать не слишком возмущается. Принять власть у отца, оставить старшему сыну. Много лет Фивы Плакучие жили в тишине и мире. Здесь уже пять поколений не режут родню ради престола.

А еще дольше не резали в Спарте. Может, и вправду неплоха мысль передавать царство через дочерей.

.. если бы те еще правили сами, а не отдавали власть мужьям.

Но пришла беспощадная война. А на ней таких как Ээтион и Тиндарей сжирают. И костей не оставят.

Сметут вместе с соратниками и царством. Останутся лишь горький пепел и обрывки чужой памяти. Что вроде было такое царство и такой народ, да сгинуло. А может, и не было. Или было, но совсем другое...

А Одиссею придется жрать вместе с прочими… товарищами по стае. Когда вокруг голодные, зубастые акулы – плавай с сильнейшими, чтобы остаться живым.

Чтобы не переключились на тебя самого. Потому что свои жена и сын - дороже чужих. А кто не согласен – пусть сам попробует выбрать. Только потом пусть не жалуется и волосы на себе не рвет.

Когда твой же собственный родич Паламед окажется подлее любого пирата-критянина.

Одиссей горько вздохнул. Когда один – можно. Главное, чтобы никто не заметил. Кроме разве юных и честных Ахилла с Патроклом. Да и им лишний раз незачем.

Чтобы сами не пали духом. Пусть лучше верят в хитроумного старшего товарища. В последнее средство. В того, кто если что – всегда из любой беды за уши вытащит. Хоть в самый последний миг.

И неважно, что сейчас тот же Патрокл уже старше, чем был Одиссей, когда сочинил ту проклятую клятву.

Неужели так было всегда? Чтобы спасти свою семью, нужно уничтожить сотни и тысячи чужих? Таких же, в общем-то, мирных, как твоя. И тоже кем-то любимых.