Классная дама

Еда — боже мой, еда! Горничную утомила моя медлительность, и в столовую, где изволила вкушать яства моя благодетельница, я влетела чуть ли не от пинка.

На мое лицо наползала странная гримаса, и я старалась ее стереть. Какого черта, мне совершенно плевать, что вокруг «вульгарная безвкусица» — мне здесь не жить, не мое дело, главное это еда и милая барышня, которая, возможно, поделится со мной, пока ее мать не пришла. Или наоборот, Аксинья уже уехала, и мне легче будет договориться с молоденькой девушкой, чем с прожженой, хваткой домовладелицей.

Я вежливо кивнула, девушка довольно дружелюбно указала мне на витой стул возле стола:

— Садись, сестра.

Потрясающе. На деревянных ногах я прошла к столу, отодвинула стул и села. Почему сестра? Она монашка или я монашка? Что ни миг, то новости.

— Не побрезгуй пищей простой, купеческой, — продолжала девушка, видя, как у меня разве что не слюнки текут. Я догадалась, что она издевается, но хотела узнать причину. К черту обиды, когда жизнь стоит на кону.

В горле пересохло, и хотя я протянула руку за горячим калачом, поняла, что в прямом смысле кусок застрянет в горле. Я разжала пальцы и положила на стол брошку, внимательно следя за реакцией девушки.

— Продать решила? — улыбнулась та. — Добро. Беру. В счет сорока семи целковых.

Сказано так, что скакать от счастья преждевременно. Я раздумывала, торговаться с ней насчет следующих месяцев или не стоит — тот сосед-доброхот мог и не знать всей суммы долга.

— И это все? — наконец спросила я.

— Не все, дорогая сестра. Вот Владыка, вот порог, иди куда хочешь, — она поморщилась и все же, помедлив, указала мне на дверь. — Впрочем, памяти матушки ради дам тебе пару дней. Довольно ты мне крови попила, а снизошла, барышня, и сидишь, кривишься, словно тебя в свинарник сунули. Кушай, сестра, пока мне на фабрику время ехать не подоспело.

Я убрала руку от брошки, и девушка быстрым уверенным движением сцапала ее и начала рассматривать.

Иди к дьяволу со своими замашками.

— Добро, — кивнула девушка, убедившись, что я не подсунула ей фальшивку. — Долго же ты тянула, сестра.

Я ничего не понимала и опасалась спрашивать.