Странствие духа

— Выслушайте меня чуткими ушами, поймите меня быстрым разумом! А уж соглашаться или нет — дело ваше.Больше ничего не прошу.

Волк и соболь уставились на Гарпани с любопытством. Эх, была не была, решил сонинг. Если не придётся им по нраву спасительный замысел, так тому и быть...

—Я пойду снова к манягирам и напомню им, какие законы и обычаи они нарушают. И пусть те, кто хочет вернуть вашу милость, выполняют всё, что положено. Сделают — помилуйте их, не сделают — погибнут. Пусть те, кто почитает духов-покровителей и Дуннур-Мать, ловят рыбу, кормят огонь, как подобает, зарывают рыбьи кости — и будут живы.

А кто не захочет, тот сам виноват. Теперь уж каждый за себя решит, даже дети.

Волк хмыкнул:

— А если кто решит соблюсти обычай, а другие его заставят себя кормить?

Гарпани и сам опасался, что так случится, но здесь видел только один путь:

— Сколько надо человеку рыбы, чтобы наесться? Вот столько и поймает. А больше ему не давайте. Куда он эту рыбу денет — сам съест, больных и старых, немощных накормит или более сильным отдаст, — пусть сам решает.

Можно, конечно, заставить одного добросердечного всю стоянку кормить, да не вечно же! А кто не захочет чужие неблагодарные животы набивать — пусть уходят от рода и живут отдельно. Если на них бывшие сородичи нападут — вы ведь сможете их защитить?

— Ха, — фыркнул соболь, — конечно, сможем!

—Не все решатсяуйти, — проворчал волк. — Кто-то так и будет несытых сволочей кормить, пока сам не умрёт.

— Значит, Аин-Маин заберёт его душу и даст ему новое тело, — приговорил Гарпани.

— А ваш долг на этом будет исполнен. Ну как, годится?

— Годится! Но разговаривать с людьми придётся тебе, нас-то они не видят. А шамана своего не слушают.

— Я поговорю завтра утром.

Соболь махнул пушистым хвостом:

— А тебе-то это зачем, небожитель? Только ради родства?

— Да, — кивнул Гарпани. — Ради родства. Но не только с вами.

*

Слушать его, понятное дело, пожелали немногие. Гарпани не настаивал: кто жить захочет — услышит, кто не услышит — переспросит. Пришёл он на стоянку утром, изложил приговор духов и оставил манягиров, устроился неподалёку на краю болотца, насобирал себе в туесок клюквы и закусывал, пока пёс ловил и ел запоздалых неулетевших куликов.

Гарпани был уверен, что ждать придётся недолго.

И точно, к полудню появились первые просители:

— Славный сонинг, сначала привет тебе, потом разговор! Как нам умолить духов посылать больше рыбы?

— Никак, — отвечал Гарпани, разглядывая на просвет крупную прозрачную клюквину.