Странствие духа

Но уйти по Нижнему миру незамеченным не получится: очень уж он заметен — живой, да ещё светлый дух.

Он отряхнулся, принял человечий облик: в поясной сумке у сонинга всегда есть кремень и огниво! Достал, разыскал на подстилке клочок своего же меха, высек на него искру, когда загорелось — поджёг ветку из лапника, которым выстлан пол. И онемел!

Не дом вокруг, а пещера с гнилыми, влажными стенами. В синем потустороннем огне горят человечьи кости. Свет упал на остатки целебного питья в чашке, Авлан глянул — и от омерзения опорожнил желудок: пил-то он, оказывается, гной пополам с болотной жижей!

Вот тогда и понял он наконец, в какую беду попал: он ведь ел пищу Нижнего мира, значит, приговорён оставаться тут без возврата.

Не зря говорят мудрые советчики героям во всех сказках: в мире Харги ничего есть нельзя, иначе обратно не выберешься.

Но сказки сказками, а сила духова при нём, да и обличья, человечье и медвежье, тоже! Придётся немало подраться на пути домой — ну что ж, на то он и сонинг, без боя не сдастся. Авлан собрал пучок веток с подстилки, стянул покрепче шнурком, поджёг: без настоящего огня здесь оставаться нельзя, иначе мороки одолеют.

И ещё веток про запас прихватил: деревья Нижнего мира горят недолго и слабо, не чета добрым лиственницам Срединной тайги...

Спасение его теперь в быстроте: надо найти дыру, в которую он провалился, и выскочить назад, пока не догнали. Вряд ли его там теперь сторожат: ловушка захлопнулась, чего ещё ждать? Знать бы только, в какую сторону идти… Как его древорукое чудище волокло, он ещё худо-бедно помнил, а вот куда и как его отнесла потом Ивеклан — кто знает?

Снаружи было пусто — ни духов, ни иных существ.

Никто не сторожил его, только дышало зловонием болото да огоньки мигали на кочках. По кочкам человеку ходить несподручно… а вот медведю легко! Авлан осторожно пристроил свой факел стоймя, обратился медведем, подхватил в зубы горящие ветки и прыжками понёсся по болоту. Кочки под лапами тут же уходили в пузырящуюся глубь, да он успевал уже перескочить на новые.

Помимо запаха горящих веток медвежий нос вскорости уловил ещё один запах — его собственный. Запах бурундука. А в самом деле, ведь он в чужом мире должен быть оставлять свой след, пока его несли. Вот и найдётся дорога, вперёд!

Запах, конечно, не самый надёжный проводник, но через болота он указал вернуя дорожку. А потом началась тропка между голых скал, здесь запах совсем потерялся, но Авлан уже немного узнавал места, по которым тащил его деревянный верзила.