Странствие духа

Так вот и отправил Авлан с ведома жены сватом чужого шамана, а с ним послал дары: талисманы против духов Нижнего мира, самородное серебро, сушёный лечебный гриб, белоснежную оленью шкуру для священного коврика… Людям надо соблюсти обычай, иначе могут не признать брак!

С духами очагов манягирских тоже пришлось договариваться: без их помощи не обойтись. Они-то были уже об Авлане наслышаны, принимали его как дорогого гостя, просили не забыть их покровительством. Авлан обещал; для этого, в конце концов, всё и делается!

Отец и мать Ларедо онемели от изумления, когда шаман возвестил им духово желание.

Но делать нечего: не противиться же! Наживёшь ещё беду. Не такого, конечно, мужа они чаяли для дочки: духа, да ещё высокого, не заставишь жерди для дома тесать да закол на протоке ставить. И что за дети у них родятся — тоже не поймёшь, боязно…

Чтобы всё удалось как задумано, нужно было, чтобы Ларедо объявили авлановой женой при свидетелях. Тогда, как объяснял ему старший братец, появится у духа связь с человеческим родом, а без этого сам брак не устроить.

Вот и явился незримый Авлан вечером в дю невесты, сел на дымогон и следил, как отец Ларедо, глядя куда-то в пустоту, объявил, что дочь свою отдаёт в жёны великому Авлану, покровителю шилкинских людей.

Но лишь когда сама Ларедо сказала дрожащим голоском, что берёт его в мужья, родилась та ниточка связи, что нужна была Авлану для совершения брака: возможность воплощаться человеком. И когда из ничего появился перед глазами изумлённых людей крепкий рослый молодец в белом кафтане, в расшитом переднике, с ножом у пояса, поклонился отцу и матери жены и поднёс хозяйке очага жирный кусочек лосятины, — тогда хоть немного поверили манягиры, что совершился чудесный брак.

Молодых тут же оставили одних. Авлан человеческими глазами оглядел жену: бабочка и есть! Ресницы дрожат, косы в лад с дыханием колышутся, только тронь — и улетит… Авлан положил руки ей на плечи, начал снимать кафтанчик; Ларедо покорно стряхнула рукава, пальцы затеребили завязки нагрудника.

— Повернись, я помогу.

Девушка так же послушно развернулась спиной к нему, Авлан распустил ремешки, тяжёлый меховой нагрудник упал, и он прижался к её спине, взял в ладони крепкие маленькие груди, коснулся губами шеи:

— У тебя родится непростой сын. Не будешь носить его в животе от зимы до осени, не будешь мучиться родами, не придётся долго-долго таскать за спиной, пока не научится ходить. Счастьем будет твой сыночек, а огорчать маму я ему не разрешу.