Странствие духа

А дети в домах, где побывал дух, уже горели в лихорадке… Авлан в отчаянии бросился к очагам вокараев:

— Почтенные духи огня, помогите! Разве вы не можете прогнать эту пакость?

— Тебе-то что? — неласково встречали его вокарайские очаги. — Иди своей дорогой, мы к тебе не лезем — и ты не суй нос не в своё дело.

— Да как же не в своё! — увещевал Авлан. — Ведь люди болеют невзирая на род!

— Ты о своём заботься, — ворчали огненные духи. — Мы тут как-нибудь без сопливых обойдёмся.

Так и ходили кругами: выгонит Авлан духа болезни из дю баягиров, он убежит — да шасть в дю вокараев, а оттуда люди его обратно на себе приносят…

Нюрилкан шаманила в полную силу, два дня гремел бубен в её чорама.

Но, видно, только духи войны охотно прибегают на её зов, хорошо её научил чёрный орёл. А выставить злокозненного духа заразы не получалось: очень уж силён.

Авлан и вправду видел, что он непрост: и подревнее того, первого, и покрупнее, а главное, ведёт себя так, будто за ним стоит бóльшая сила. И хитёр неожиданно, от духов Нижнего мира редко когда настоящую хитрость увидишь!

Авлан побежал к Дуннур-Матери, а та лишь головой покачала:

— Он для тебя слишком уж силён, малыш.

Его сам Харги Нижнего мира силой наделил, частицу себя ему передал, чтобы тот вредил без помех. С Харги даже я бороться не могу. Без силы небесной тут ничего не поделаешь, а услышит ли она — тебе виднее!

От полного отчаяния взобрался Авлан на вершину лиственницы на восходе солнца и закричал прямо в светлеющее небо:

— Буга-Мать, защитница, сначала привет тебе, потом разговор! Не дай погибнуть баягирам и вокараям, помоги, посоветуй! Разве не любимые твои дети, двуногие, широкоглазые, ходят по земле, разве допустишь ты им исчезнуть без следа?.

.

И небо разверзлось, и посыпались на хмурый осенний лес, будто брызги серебра, белоснежные птицы-девы Верхнего мира, каждая в своём замысловатом уборе, каждая с капелькой животворной небесной влаги в клюве. А первой летела дева-птица такой красоты, что Авлан позабыл, зачем он тут и чего ждёт.

Провожая взглядом диво дивное, разжал коготки — и полетел вниз с верхушки дерева. Хорошо хоть, духи о землю убиться не могут…

Едва завидев небесных дев, дух болезни скукожился, сник и хотел было юркнуть к себе в нижнюю землю, да птицы догнали, клювами защипали, в минуту порвали на части! Истаяла его гнусная оболочка, не вернётся больше к Харги Нижнего мира.

Авлан с почтением поклонился птицам — а те на него едва взглянули.