Странствие духа

Чёрный орёл переступал громадными лапами на дымогоне её дома, оглядывал поле битвы огненными очами:

— Славный бой! Жестокий бой! Те и те показали себя, стоят друг друга.

Чему ты радуешься, чёрная птица, неласково подумал Авлан, но спорить не стал. Не его дело ругаться с шаманским духом, он сильнее и старше.

Люди осматривали стоянку, добивали раненых врагов, уносили своих, кого ещё можно было спасти. Из вокараев никто не ушёл — все лежали на снегу: тридцать воинов, все взрослые мужчины рода. Из баягиров погибло восемнадцать бойцов, ещё девять получили раны, и как знать, не заберут ли их предки в землю мёртвых? Оба рода потеряли много мужчин.

Авлан шёл по стоянке, грелся у очагов, что не успели потушить, и вливал силы в раненых. Кому-то, глядишь, и поможет! Он не рассматривал людей, не думал, кто жив, а кто умер, сейчас не до того. И лишь обежав всех, заглянув в каждый дю, отошёл к мёртвым баягирам, что укладывали на чистый снег поодаль.

Духи не умеют плакать — не та у них суть. А человек бы заплакал, увидев убитыми сразу отца и старшего брата. Авлан неощутимо коснулся их лиц, заглянул в глаза Иничэну — он умер с открытыми глазами, принял копьё в живот, от этого удара нет защиты. А отца застрелил, видно, вокарайский сонинг — одной стрелой, но удивительно метко, в глаз.

Нюрилкан подошла, провела каждому убитому по лбу горячей рукой, у тел отца и брата задержалась не более, чем у остальных.

— Батюшка-орёл, покровитель мой! Дай мне сил убить Урэна! Я нападу на него, истребителя баягиров, выпью его душу, разорву его тело, искрошу его кости! Пошли мне сил.

— Ты не справишься, Нюри! Ты устала! Только себя погубишь, — закричал было Авлан, да вспомнил: сестра не услышит. А чёрный орёл потоптался на дымогоне:

— Иди, девушка, иди на Урэна. Славный будет бой, жестокий будет бой! Посмотрим, кто сильнее.

Авлан в мгновение ока взбежал по корью, покрывавшему чорама, уселся столбиком прямо перед орлом:

— Что же ты делаешь — погубишь её! Она полдня шаманила, призвала всю эту свору, теперь у неё сил недостанет даже бубен поднять!

— Она этого хочет, — пожал плечами орёл, совсем как человек.

— Что ты за бесчувственный! — разозлился Авлан, но орёл лишь хрипло расхохотался.