Символы власти: Распад

Временами он встречал смущенные и недоверчивые выражения, в основном у тех, кто был одет победнее. Это радовало: вероятно, где-то в подсознании простой люд хранил мысль о том, что ладно говорящие господа всегда жаждут одного и того же. Особенно те, что пришли с лозунгами об избавлении.

С другой стороны были и те, кто одаривал оратора божественным почитанием и принятием: люди, судя по виду, образованные и кое-что имевшие. Такие уже почувствовали запах процветания, и потому всеми силами стремились проложить дорогу в светлое будущее, готовые закрепить его кровью, но только не собственной.

Пока что Асфирь спасало то, что Корунд не успел задурить головы подданным внутри страны, но слухи имели свойство распространяться. Геллатроп был прав – Корунд через свои «дары» научит людей ценить свой интерес прежде общего блага, и ослабленные, потерявшие единство и корни, они окажутся в полной его власти.

«Великие боги. Если бы кто-то хоть раз решил использовать такой дар во благо, а не в личных целях, - граф про себя осекся. - Конечно. Он же полагает свои личные цели за общее благо».

Его приезд в Нильрод только сильнее запутал графа после столь поспешного отбытия из Дэлсавара. Интуитивно Балдрон понимал, что эта земля не станет объектом захвата, слишком разношерстной и несговорчивой была публика.

Но все это смущение умов – на кого был расчет? На эльфов? Асфирь? Вербовал сторонников, чтобы заслать их в страну?

Граф слушал и в какой-то момент почувствовал, что уплывает.

«Новый режим, возможно, открыл бы ему море новых возможностей… - граф мотнул головой. – Впрочем, о чем это я…»

Тарлек не был таким. Вероломным монстром. Только чудовище может так искажать истину, туманить рассудок, подменять реальность в угоду себе.

«Это путь к краху. Самому настоящему краху, не только людского общества, но и всех живущих в Элисшаре. Что нам гарантирует, что Корунд остановит экспансию на Асфири? И где предел?»

Владеющий мыслями владеет человеком. Что мешает ему рано или поздно начать дурить головы остальным?

- Демон, – вырвалось у графа, и Балдрон с трудом отвел от Корунда глаза.

Ему сразу стало легче. Пора была уходить. Он пошевелился, и его движение привело в чувства детей.