Символы власти: Распад

Губы Балдрона расползлись в кривой ироничной улыбке.

- Ничего смешного! – взвился Тафет.

- Спасибо, Аседан.

Тафет сам вернулся в палатку и потребовал у Шакадала возможности провести все необходимые отправления. Тот остался не вполне доволен, но не стал препятствовать, хотя напомнил, что у них не так много времени. Граф отправился в палатку – дожидаться, когда ему принесут все необходимое. И приводить себя в порядок перед переходом в иной мир.

Боги Элисшары создали духов земли не умирающими, а перерождающимися в природу.

Некоторые маги добивались вечной жизни, другие по смерти становились некромантами, а третьи развеивались, становясь чистой энергией и заряжая общий магический фон Элисшары, откуда можно было черпать силу тем, кто умел это делать.

С эльфами могло произойти и то, и другое.

С приходом людей встал вопрос о том, куда девать их души, и некоторое время умершие просто бродили как духи, мешая живым. Богам пришлось создать для них Дом вечности, и один из них, Кохафваох, взял на себя управление этим местом.

До появления дьявола умершие разделялись, и души мятежные и неспокойные существовали в Доме отдельно от мирных и в разных условиях, чтобы не мешать блаженным.

Частью сделки между богами и дьяволом, позволяющей держать его в узде, было то, что он отныне стал забирать к себе самые злостные души. Все это решалось на посмертном суде, но до Палат судилища еще предстояло добраться - на астральном плане души подстерегала всякая неупокоившаяся нечисть, в том числе результаты экспериментов некромантов и темных магов.

Для защиты в пути и отправлялись ритуалы.

Аседан дал Балдрону освященную подвеску в форме совы из храма богини разума и маленький деревянный молоточек, тоже освященный, – талисман всех ремесленников Элисшары. Не совсем те атрибуты, но лучше, чем ничего.

Нехотя герцог вышел, оставив графа одного в пропахшем сосной шатре. Ему оставалось лишь помолиться.

Балдрон, по пояс обнаженный, еще мокрый, сел перед тлеющим костром, надев подвеску и держа молоточек обеими руками, и стал читать давно знакомые ритуальные молитвы, периодически касаясь лба амулетом.

В одно мгновение он погрузился в транс. Раскачиваясь в такт своим бормотаниям, он вдруг ощутил, что болезненная взбудораженность и возбужденность, которая неосознаваемо сковывала все его тело, стала проходить.

Граф уже видел свет и облака. Предвкушал невероятное окрыляющее чувство освобождения. Он жаждал покончить со всем разом. Ему действительно пора была двигаться дальше.