Символы власти: Распад

Часть кадров, видимо, снимали в других местах, кадры с магом брали из ранних записей. Участники собирались разыграть показательный бой между собой, а жителям деревни предстояло стать невинно пострадавшей массовкой. В «битве» должен был командовать Шакадал.

Все должно было состояться завтра.

Деревню перед началом событий намеревались предупредительно окружить, чтобы никто не удрал живым. Когда всем все было разъяснено, Аседан взял под руку пошатывающегося графа и увел с собой. Остальные приступили к подготовке. Герцог постоянно бубнил: что-то среднее между попытками приободрить друга и найти самому себе оправдание.

Граф молчал, его разрывала изнутри какая-то тупая апатия и – одновременно - желание с криком броситься в бой. Так его убили бы сразу, и не пришлось бы переживать весь этот позор, но после стычки с Шакадалом он побоялся за Аседана. И за свою семью. Еще был вариант броситься в лес и сбежать. Но за ними неустанно следили люди генерала наемников.

Балдрон проворочался всю ночь. Постель как будто была устлана иголками, и колотящееся в ушах сердце мешало ему заснуть.

Аседан тоже не спал – не было слышно его привычного сопения.

Утром они в мрачном молчании собрались и в сопровождении конвоиров отправились к месту событий. Балдрон с Тафетом ждали своего часа на опушке перед деревней. Граф сразу же отъехал за деревья, но все равно услышал крики и почувствовал запах пожара, когда все началась. Герцог, последовавший за ним, периодически цокал языком и грозно хмурил брови. Балдрона в этот миг злил каждый звук, и он прикрикнул на Аседана, чтобы тот замолчал.

Герцог спорить не стал.

Через какое-то время за ними прибыл член съемочной группы.

- Ваш выход, господа.

Балдрон с Аседаном переглянулись, граф протестующе мотнул головой, а Тафет горестно вздохнул.

- Я не могу, - снова повторил граф.

- Ваше сиятельство. Вы знаете, что сделает начальник. Не доводите его.

Прозвучало это не как угрозу, а как совет. В некотором роде Балдрон ощутил моральное торжество: не все они были одинаковы и не все безропотно воспринимали задачу командования.

Даже у наемников имелись некоторые соображения чести.

Но у Балдрона не оставалось времени, чтобы придумывать контраргумент. Он глянул на Аседана. Тафет смотрел на небо, лицо у него сделалось отстраненным, как будто он мысленно отлетал ввысь.

«Нам туда теперь вряд ли попасть», - подумал с тоской граф. Их уже жестче поторопил наблюдающий за ними наемник, и граф с герцогом молча поскакали к пожарищу.