Символы власти: Распад

Видимо, сам Корунд боялся озвучивать свои опасения касательно пробуждения в графе магии.

Наконец он сказал:

- Я полагаю… вы пока можете быть свободны.

- Мне продолжить работу?

- Разумеется. Если вы в состоянии.

Граф поклонился и покинул его кабинет.

Состояние нервности короля с каждым днем все ухудшалось, Корунд не верил, что все закончилось, и кое-кто, пытающийся приблизиться к нему, тонко поддерживал фантазии короля. Это, в дополнение к прочему, способствовало охлаждению отношений между ним и Балдроном.

Графа замучили толки о воскрешении. Каждый в приватной беседе норовил задать об этом вопрос. И то, как на графа смотрели на улице… Терпение Балдрона иссякало. Он наконец решился вернуться с семьей в загородное поместье. Надеялся скрыться от пересудов. Не предупреждая никого, сам поехал в особняк, чтобы посмотреть, как изменилось родное имение за эти годы.

Проселочная дорога теперь стала полноценной дорогой и вошла в общую дорожную сеть королевства. На некогда голых полях велась стройка, возводились новые богатые поместья, все как по одному плану.

Архитекторы старались придать строениям старинный вид, но уж слишком подчеркнуто, будто хозяева специально не приглашали старых мастеров, а лишь намерены были изобразить их работу.

Когда Балдрон добрался до своего особняка и вошел в кованые ворота с родовым гербом, на территории было тихо: ни ветра, ни птиц, ни голосов слуг. Семейство Моха жило в этом поместье поколениями. Трехэтажный особняк, первый этаж каменный, два других деревянные, покрытые жемчужно-белой краской.

Большие резные ставни на окнах. Пахло деревом и мхом и, слабо, навозом из их конюшни. Справа чуть в отдалении раскинулось поле, часть родовых владений, а за ним графский лес. По полю гуляли крестьянские лошади, поедая траву.

Подул ветер, деревья вокруг графа зашевелились, и на него накатили воспоминания, от которых защипало в уголках глаз.

Принцы, всегда охочие до схваток, когда были живы, устраивали дуэли на заднем дворе, скорее походившие на шуточные представления.

Мальчишки так хохотали. Мать-королева всегда этого не одобряла.

Балдрон вспомнил рождение своих детей, оба родились в этом поместье. С Тарлеком все проходило тяжело, как и при его жизни, а с Кадлер легко. Она всегда старалась не доставлять неудобств.

Как и маркиз Прадот.

Балдрон закрыл глаза и опустил голову. Он полагал, ему здесь полегчает.

Тарлек всегда был заводилой, а сестра старалась во всем ему не уступать. Жаждала его признания.