Символы власти: Распад

Эти события всколыхнули старые воспоминания в населении, особенно в пожилых людях, о былых днях, когда магия в Асфири была широко распространена. Знаменитые мастера ушли в поисках более благоприятных жизненных условий, при самых богатых подданных королевства остались в основном маги-целители. Маги средней руки иногда появлялись на ярмарках и фестивалях, но с появлением Корунда и они предпочли исход, следуя за прочими духами.

Хотя Корунд и надеялся, что проявление боевой магии напугает народ, оно имело обратный эффект – люди обратили свои думы к фантазиям, сказаниям о стародавних временах и порядках.

Появление наследника-мага воспринималось как знак богов, и люди шептались о том, что, возможно, и правда свернули с истинного пути. Короля это несказанно раздражало, на него смотрели, как на виновника, хотя не его вина была в том, что династические правители лишились магии.

Корунд стал причиной бегства волшебных созданий – помощников, без которых жителям приходилось еще хуже в условиях перемен, принесенных новым правителем.

Да и сама магия неизбежно напоминала о бесконкурентном преимуществе одаренного ею монарха.

«Хороший маг всегда лучше воина», - вот, как говорили.

Люди снова потянулись в дома богов, снова старались прибегать к магическим средствам в повседневности, тем более, что им угрожало волшебство.

Не то чтобы сражения часто происходили поблизости от населения – эльфам проще было прятаться на природе, и базы выбирались в лесах, - но король старался по любому поводу обвинить Ингуссалира, хотя тот уже открыто выступил против насильственных методов и даже использовал силы для защиты населения во время боев королевской армии и мятежных эльфов, что Корунда просто взбесило.

Так начался мирный поход Ингуссалира и его последователей по стране для совершения чудес.

Кое-кто, однако же, более радикальный, полагал, что зря Цихан не идет в своих идеях до конца, и потому примыкал к отколовшимся от него воинственно настроенным последователям и эльфам.

После раскрытия и опустошения одной крупной революционной ячейки Корунд неожиданно призвал Балдрона к себе.

Тот, бледный и мрачный, но не потерявший надежды, предстал перед королем.

- Вы так осунулись, милорд, - заметил король. – Должно быть, нервы.

«Должно быть», - недовольно подумал Балдрон.

Король и сам выглядел не лучше, синяки под глазами выдавали бессонные ночи. Поговаривали, он стал одержим Циханом.

- У меня есть хорошая новость для вас, - сказал Корунд недовольно.