Символы власти: Распад

- Каким образом человек оказался причастен к делам эльфов? – удивился Корунд.

Граф помедлил. Говорить королю, что Ингуссалир маг, никто пока не спешил.

- Старшие Циханы - ученые… вроде алхимиков. Возможно, их что-то связывало с эльфами, они ведь живут в Сердцевине. Я мало что об этом знаю.

Король, казалось бы, удовлетворенно кивнул:

- А второй наследник?

- Сестра Ингуссалира, Эндела Хризокола Цихан. Она тоже… вне подозрений.

- Почему?

- Она… скитается по лесам, собирает травки, лечит птиц. Людям служит, храмам помогает.

Потеря брата сильно на нее повлияла, как говорят.

- Вы точно уверены, что те, кого я отпустил, не замешаны? – с нажимом спросил король.

- Уверены.

- Хорошо. Тем не менее, даже если таковой риск отсутствует, нам все равно необходимо выяснить, кто этот так называемый «наследник», и где прячутся мятежники. Выявить и устранить.

Балдрон кивнул.

- Вы остаетесь? – с заминкой уточнил король.

Граф Моха слабо кивнул.

Участвовать в этом деле Балдрону претило, и он согласился только потому, что надеялся предотвратить новую катастрофу.

Очередного потрясения страна просто не пережила бы.

Контроль и демонстративные порки случались от раза к разу и носили скорее демонстративный характер, чтобы не смущать умиротворенного новыми бытовыми успехами населения и не давать лишнего повода возмущаться. Меры давления, если были необходимы, вводились постепенно, чтобы люди успевали привыкать к затягивающейся удавке. Король делал все для того, чтобы разного рода «случаи», как и «люди со своими историями», не всплывали наружу, и истинный масштаб вольнодумства никогда не становился достоянием общественности.

С этим его полиция, точнее, наемническая сеть, справлялась.

Но тех, кто проявлял поддержку бунтарям, карали с особой жестокостью. Граф перестал понимать, зачем присутствует в подполье, поскольку никакие его доводы во внимание при расследовании не принимались.

Тем не менее, несмотря на все предосторожности, мученики все же появлялись, и это стало великой победой «сопротивления».

Сквозь тяжкие испытания проходили самые отважные, и тем страшнее были их свидетельства, так что они вызывали всеобщее сочувствие, даже у тех, у кого не было повода жаловаться на свое положение.

Все это время Балдрон работал на два фронта. Вместе с выполнением официальных задач он пытался удостовериться, действительно ли никто из его родных непричастен, и если все же причастен – безопасно связаться с мятежником и уговорить отказаться от сомнительной затеи.