Символы власти: Распад

Члены королевского дома кто с нетерпением, кто с тревогой и тоской дожидались возможности уехать.

В день отъезда родственников к Балдрону утром прибыл гонец – сообщить, что король с генералом Алмазаном возвращаются в Ашкендал для официальной встречи с делегатами совета и принятия казны.

Из Асфири уезжали: графиня Эвлета с мужем, два их сына с семьями, сестра покойного генерала Ашхена, обе его дочери, в том числе Монала с семьей. Ее отпускали в обмен на то, что жена Сапфара, который оставался служить королю, пришлет отречение от имени их сына.

Герцогиня Зелатроф и Обилина задерживались на неопределенный срок, они пока вместе с Соланой перебрались на источники – поправлять здоровье, как говорили. Король сначала цеплялся за идею затребовать отречение у детей Обилины, чтобы в определенный момент отпустить женщин, но после того, как кто-то неосторожно упомянул, что вне Асфири проживает еще род Циханов, Корунд больше не заговаривал об этом и погрузился в какие-то смутные и довольно тревожные, по мнению окружающих, размышления.

Отбывающим дали возможность взять необходимое, но их земли, все имения и владения, а также титулы отходили короне. Те, кто оставался в стране, титулы сохраняли, но состав их владений также должен был быть существенно пересмотрен. Королю требовались территории, пригодные к более эффективному использованию, и позиции, которыми он мог бы торговать.

В день отъезда родственников дети графа Мохи капризничали особенно сильно. Кадлер никак не хотела вставать, Тарлек изо всех сил растягивал каждое действие, заставляя Калани раздражаться все сильнее и сильнее.

Балдрон же вел себя очень тихо и почти ничего не говорил, кроме как по делу. Ему хотелось тишины. Посидеть в одиночестве. В последний раз поверить, что все по-старому. Что он еще увидит родных. Как и они, он прощался с прошлым, с наследием.

Пока жена препиралась с детьми на кухне, Балдрон стоял в коридоре столичного особняка и смотрел на портреты на стенах. Родные лица. Многие умерли, кто-то уезжал.

Он медленно поднялся по лестнице, разглядывая изображения близких людей, в скрипе досок ему слышалась беготня и смех его детей, когда они играли с маленькими родственниками в догонялки. И как герцогиня вперевалку поднималась, важно жалуясь ему на непутевость родных. Как мать…

Мать жаловалась, что эти кремовые стены напоминают ей подгоревший зефир. Однажды в детстве она так его наелась, что больше никогда не решалась пробовать. Шероховатые обои, как чешуя.