Символы власти: Распад

- Семейство мое тоже немного подсуетилось, кое-кто заложил свои земли и рудники в Вольных просторах и Пустоши. Не ожидал от них. Но, думается мне, они просто не хотят расставаться с теми благами, что уже успели от меня получить. И снова склоняться перед вами не особенно жаждут.

В пути на колонну нападали несколько раз, в основном шайки или независимые бунтовщики, не примкнувшие к королю или королевской семье. Организованного и целенаправленного нападения не было, похоже, они просто околачивались рядом и, завидев врага, использовали шанс.

Силы королевской династии сейчас были направлены на Рашмодор, у них не было возможности заниматься задержкой подкрепления.

Техника защищалась людьми короля насмерть, с особенным трудом – в лесах, от волшебных созданий. Пару единиц они все-таки потеряли, во всяком случае, неспособную двигаться технику оставили на поруки мастеров под небольшим отрядом охраны, основная же процессия продолжала неуклонно следовать вперед. Задержка означала проигрыш.

Граф с ужасом провожал глазами пылающий лес – это было единственное средство оттянуть внимание неприятеля на себя и вырваться из тисков. Духи, конечно, справятся, но все эти действия оставляли чудовищный осадок злости и горечи в душе Балдрона. Его родина горела.

Какая-то холодная и тупая решимость сквозила в происходящих событиях.

После того, как люди короля отбили первое нападение, Балдрон попросил, чтобы матерей пересадили к детям.

- Я не могу потерять вас сейчас, - ответил на это король.

- Куда мы убежим в такой обстановке? – воскликнул граф Моха.

Корунд упрямо молчал.

- Ваше величество!

Корунд посмотрел на графа устало, хмуро и недовольно, подумал и спустя миг или вечность согласился.

На привалах Балдрон заметил, что король пытался установить контакт и с МеНС, хотя те явно не горели желанием с ним дискутировать. Он также говорил с родичами, но держался как-то отстраненно, хотя теперь уже они всеми силами пытались раздобрить его.

Любимцев среди родных Цаворта не имел и очень немногие из них в спокойное время были допущены до его ближайшего окружения. Корунд, видимо, так и не простил им несвоевременной решимости встать на его сторону. Тем не менее, король особенно содействовал родственным домам, что, вероятно, и сподвигло их в этой ситуации остаться с ним.

Возвращаясь в паромобиль, Корунд обычно скидывал маску благожелательства и почти все время молчал.