Символы власти: Распад

Теперь по городу со страшной скоростью распространялись обвинения в кощунстве и святотатстве в адрес королевской семьи.

Но ничто не могло омрачить для Балдрона и его жены встречи с детьми. Когда Кадлер кинулась к ним с криком «мама» и «папа», а Тарлек начал без остановки с необыкновенной живостью и увлечением рассказывать обо всех их судьбоносных перипетиях, у графа отлегло от сердца. Калани не могла перестать целовать детей, а Балдрон не мог наглядеться. Половина из речи Тарлека прошла мимо ушей родителей, которые не могли найтись от счастья и облегчения.

Чуть позже супруги Моха спустились в королевский зал, где уже собрались члены династии и тот самый пострадавший посол МеНС. Его помощник старался его успокоить, но посол неистово спорил с генералом Алмазаном. Балдрон с Калани тем временем решили обменяться словцом с присутствующими.

В конце концов, генералу надоело выслушивать претензии, и он резко повысил голос:

- Что, по-вашему, я должен был делать? Ждать, когда вы перед Корундом ковровую дорогу проложите? Вы пошли ему навстречу, на переговоры, и если бы мы отказались сдаться и отречься, уже заранее встали бы на его сторону.

- Я приехал, как наблюдатель и миротворец! Я пытался сделать все, чтобы вы уладили свои конфликты, а вы меня подставили! – возмущался посол. Его второй и подбородок, как и хохолок волос на голове, неистово трясся. И бинтов было чересчур много для таких ран.

- Я вас подставил?! Я защищаю свою страну. И свой род!

- Да поймите же! Вы воюете против мужа своей королевы! Это самый настоящий бунт.

Алмазан с шумом выпустил воздух. Впервые Балдрон видел его в гневе.

- Вы хотите, чтобы мы отреклись и покинули страну, или что? Оставили ему Асфирь? А если на королеву было совершено покушение?

- Мы расследовали это. Король согласился… Никаких подтверждений, что…

- Ой, хватит, - недовольно отрезал Алмазан.

И он тяжелой поступью покинул зал.

- Я боюсь за остальных, - тем временем волновалась Монала, наблюдая за их перепалкой. - Герцогиня… и Серафия… И что станет с теми, кто в столице?

Дочь Ашхена имела доброе, но какое-то крестьянское лицо, и одежду предпочитала цветастую, на грани вычурности. Монала вышла замуж за человека незнатного происхождения и сохранила родовую фамилию.