Солнечная капля

Напротив, он отдавали добротой и теплом. В этот миг в ней проснулось неведомое досели чувства желания и тяги.

Заколебавшись, половчанка всё же положила свою ладонь в руку Ратибора.

— Как же тебя зовут, красна девица? - в нерешительности вопросил Ратибор, надеясь, что девушка хоть чуточку, но понимает язык соседних антов.

— Айла*, - тихо прошептала девица, залившись едва заметным румянцем.

— Айла, - вслух повторил Ратибор, сжав тонкие девичье пальце в своей ладони.

Ратибор повернулся и быстром взглядом окинул левый берег, где до сих пор стояли его друзья в немом ожидание, потом вновь глянул на девушку так, словно задаёт вопрос.

Мирава, мать Ратибора, лишь поражено ахнула, выронила из рук черепушку* и замерла в молчание, увидев, кого её родное чадо привёл в дом.

— У тебя, сын мой, с головой всегда худо бывало, - качая головой, ворчал седоволосый глава семьи, отец Пожит, - Нельзя вот так девку чужеродную из родительского дома уводить — к войне может дельце этакое пойти.

— Так она же не нашего северянского корня, - уже не в силах сдержаться, воскликнула мать, - Ты что, на чужачке жениться вздумал? А как же невеста твоя, Белава? Совсем, чай, забыл о ней? А мне, что ли, внуков с чужеродной кровью нянчить надобно?

— Сама Лада дала мне знак в тот миг, что я увидел её, - продолжал настаивать Ратибор, пряча за спиной слега напуганную Айлу, - А Лада-Ладушка худого не ничего даст.

Оба родителя переглянулись между собой. Во взгляде каждого читалось лишь одно – отчаяние, ведь они-то хорошо знали своё чадо и понимали, что тот от своего не отступит.

— Поступок твой нынче никаким отцом да матерью одобрен быть не может, - качая головой, тихо произнёс старик Пожит, - Это, сын, жизнь твоя и дело твоё, но знай, что сделанный тобой выбор может привести к войне – негоже девицу без родительского добра из дому уводить.

— Коль любовь она в моём сердце с новой жаждой породила, так я всё сделаю, лишь бы она даровала нашему роду и селению добро и благодать, - взяв Айлу за руку и выпустив на поле родительского зренья, с твёрдой нежностью сказал Ратибор.