Через Суть Сердца. Книга 1. Апокалипсис

Пару раз я случайно оцарапала её шею или предплечье, не ожидая, что действительно коснусь девушки, а в особо удачные дни, бывало, могла даже обезоружить воительницу в схватке на шпагах.

Единственное, в чём мы с Карин были равны — это стрельба из лука. Она недолюбливала это оружие, и поэтому тренировалась с ним гораздо меньше, что в итоге сказывалось на результатах. В шуточных турнирах, что устраивали мы с братом и некоторыми оруженосцами, я иногда занимала первое место за непревзойдённую точность стрельбы.

После тренировки один из помощников встретил меня во дворе и попросил разрешить их спор насчёт трав. Всего лишь травы — работы касаются очень слабо. Карин не стала делать мне никаких замечаний и просто последовала за мной в оранжерею.

Я помогла двум бывшим ученикам Сэра Дардиона разобраться с кизилом (один из мужчин при этом сказал: «Я же говорил!») и осталась в теплице, провожая их взглядом.

— Не похоже на букет для спальни, — всё-таки сказала она.

— Повешу сушиться, и тут же выйду, — пробормотала я, направляясь к единственному месту в замке, которое по-настоящему считала своим. Я там главная, и никто не посмеет меня выгнать. Даже Карин.

Пройдя во внутренний двор, в котором мне была знакома каждая травинка, каждый камешек, я удивилась: возле моей лаборатории стоял Сэр Равалон и, похоже, ждал нас.

— Отец? — обратилась к нему Карин. Она тоже не понимала, почему он здесь.

Я отдала корзину с травами стражнику и попросила поставить её на мой стол.

— Я не хочу мешать тебе работать, Орфелана, и могу подождать, если ты сейчас занята, но что-то подсказывает мне, что дело срочное.

— Что случилось, Сэр Равалон? — спросила я.

— Один крестьянин сдался нам, утверждая, что попробовал запретные сладости рая.

— Э-э...

— На его одежде заметили скверну.

— О, Создатель, — проронила Карин.

— Где он сейчас?

— Сидит в коридоре, — ответил Сэр Равалон. — Мы не знали, куда его деть. Вдруг он будет кидаться на других заключённых? Или пообращает их всех в дедров? Я не знаю…

— Вы правильно поступили, — сказала я. — Могу я его осмотреть?

— Да, конечно.

Отец Карин посторонился, пропуская меня в мою же лабораторию.