Подобна свету

И одежда Лаславы ей давно приглянулась, a пуще всего хотелось заполучить лисью шубу, что на Лаславе зимой видела.

– Ну, как?! Принимаешь приглашение? – Баровит был уверен, что знахарка согласится, но решил получить поддержку и у народа. – Родичи, попросите Кривозубую погостить у нас. Пусть Синеокая дома будет, рядом с матерью и другими родичами.

– Соглашайся. Уступи матери. Когда мать рядом, завсегда лучше. И тебе полегче будет. Мать тебе поможет. В доме Нахаба тебя никто не обидит. Поживи по-боярски. – Стали просить северяне знахарку.

Кривозубая, скрипя зубами, бросила:

– Хорошо, побуду пока, – и скрылась в избе.

Выгодная дружба

Несчастье с дочерью Нахаба всколыхнуло всех северян. Жалко боярский род, да и собственная безопасность волновала. Везде усилили дозоры, по распоряжению старцев без срочной необходимости северянки не могли покидать городища и веси. Воины в одиночестве в путь не трогались, даже если необходимость была дойти до ближайшего поселения.

Гуснар от общих тревог в стороне тоже не остался.

Но о Синеокой не думал. Какая разница, перейдет она Смородину-речку или нет, – ему и своих детей было не жалко. Тревожило, что ранен лесной, и подступы к селениям еще старательней охраняются и проверяются. И, кто его знает, может, тот лесной к нему шел. Может, надоело Уру, началоводцу лесного люда, ждать весточки, – решил сам наведаться.

Гуснар знался с Уром несколько лет. Родичи считали, что он богатеть начал с приходом в дом рабов. Оно, конечно, так. Поход знатный вышел, степняки для хозяйства – опора хорошая, да только и их кормить требуется, к тому же, одежка, пусть и ношенная, но полагается.

По закону северян невольник считался почти членом семейства. При таком неразумном порядке сильно не разбогатеешь.

С другой стороны, род Гуснара начал прирастать добром. Пять лет назад по осени Гуснар с родичами на охоту собрался. От поселения ушли далеко. Гуснар заприметил большую пушистую белку, резво перепрыгивающую с ёлки на ёлку. Шапка у Гуснара сносилась, мех местами вылез, – стыдно перед людьми в такой показаться.

Это и заставило его бросить товарищей.

«Пусть кабана выслеживают, – раскинул он умом, – я пока шапку припасу».

Белка – зверёк шустрый. С ветки на ветку скок, скок, бывает, и остановится, мордочкой покрутит в разные стороны, лапками быстро-быстро переберёт и опять – с ветки на ветку. Иной раз Гуснар и хвоста пушистого не видел, но охотничье чутье точно указывало, в каком направлении белка скачет.