Выбор судьбы

В своё время мечтала стать врачом, как папа. Правда, учитывая возможности местной медицины, на быстрое выздоровление надежды мало.

Кресло принесли через три дня. Оно пахло смолой и морозной свежестью.

Попытка Беляны уместить меня в него окончилась бы катастрофой, если бы не Ратмир. Заметив намечающуюся проблему, боярин с лёгкостью подхватил падающее тело на руки и уместил моё седалище на мягкую подушку кресла. Что, учитывая его почти богатырский рост и размер, не составляло большой проблемы.

Зато теперь его утренний визит длился дольше.

– Что это ты делаешь? – спросил тот через несколько дней, не уйдя сразу, а став присматриваться к рукоделию, что я начала выкладывать из лукошка на стол перед собой.

Он взял в руки цветы, собранные мною из кусочков ткани. В юности как-то увлекалась канзаши и цветами из шёлка. Потом, правда, на всё это не осталось ни времени, ни сил. Найти шёлк здесь не видела возможности, так что в расход пошёл яркий сарафан, что был на мне, в момент пробуждения.

«Матушка» не поскупилась, и для обряда сожжения, после омовения, выдала красивое одеяние… которое было мало уже всем, включая Драгану. Приживалкам же подобное было не по статусу, а вот так… вроде как «от доброты душевной», в дорогу «к роду» (*момент сожжения). Так что цветы были яркими, красивыми, и выглядели как натуральные. Отец даже долго растирал в пальцах лепестки, напряжённо хмуря брови.

– Но они… – протянул он растерянно.

– Не живые, – ответила, усмехнувшись.

Боярин отрешённо посмотрел на меня и по привычке протянув руку, погладил по голове. Проконтролировав себя, даже не шелохнулась. Мужчина же задумчиво подержал немного цветы в руках, затем так же пощупал подготовленные мною для работы кусочки ткани и направился на выход.

Странная реакция. У Беляны была другая. Вернувшись как-то днём, чтобы меня покормить, (с тех пор как я перестала постоянно лежать, юная сиделка стала уходить с утра и после обеда, чтобы выполнять свои обязанности жрицы) девушка замерла, увидев на столе собранную розу.

– Зимой? Откуда? – прошептала она, протянув руку, но не смея дотронуться до цветка.

– Сама сделала, – ответила улыбнувшись.

Только после этого Беляна осмелилась прикоснуться. Её почти детскому восторгу не было предела. Она кружилась с розой, прикладывая, то к волосам, то к сарафану.