Лица и маски

Он пребывал в добром расположении духа, так что сукин сын официант, то и дело поглядывающий в его сторону, словно подозревая бедного студента в намерении стянуть серебряную сахарницу или, по крайней мере, смыться не заплатив, вызывал на лице Кастера ехидную улыбку. Впрочем, чаяния его были Кастеру вполне понятны: от студентов-политехников, среди которых было много бедных мещанских и даже крестьянских сыновей, вполне можно было ожидать чего-то подобного. У Кастера даже возникла было мысль учинить нечто в таком роде, чтобы поддержать честь корпорации и не разочаровать ожиданий, но вместо этого он, наоборот, вдвое увеличил размер полагающихся чаевых и весьма позабавился вытянувшейся физиономией официанта, не рассчитывавшего и на четверть суммы.

До Школы было недалеко, а времени оставалось достаточно, поэтому когда Кастеру на глаза попалась вывеска цирюльни, он, ощупав подбородок, решил было зайти, но рассудив, что недельная щетина вряд ли еще вышла из моды, раздумал. 

И уже через минуту вбегал по стертым многими тысячами пар студенческих ботинок ступеням старинного здания родимой и благословенной Его Императорского Величества попечения Высшей Политехнической Школы.

Занятия должны были вот-вот начаться, и в просторном вестибюле было почти что пусто, а нерадивых задержавшихся седобородый, древний ― как поговаривали шутники, чуть ли не ровесник самого здания ― дядюшка Вход-Выход разгонял по местам звоном колокольчика, хрипловато приговаривая: 

― По аудиториям, господа студенты, по аудиториям! Лекции начинаются!

На ближней колокольне ударили часы, в коридорах и на лестницах стало совсем пусто и тихо, стихли уже и приглушенные шаги профессоров, спешащих занять места на своих кафедрах, и Кастер остался в вестибюле один, со стариком Входом-Выходом, усевшимся, как всегда что-то там делать в своем закутке.

Пока все успокаивалось, Кастер почитал новости на доске объявлений, а потом подошел к привратнику поинтересоваться, не было ли для него писем.

Старик отложил свое обыкновенное занятие ― между делом он переплетал фолианты для библиотеки Политехнического музеума, и переплетал весьма недурно, чем и подрабатывал на жизнь в довесок к и без того, впрочем, неплохому жалованию, ― посмотрел на Кастера с неодобрением, но ничего нравоучительного не сказал, а повернулся к большому стенду с ячейками.

― Тенедос, Тенедос… Это, значит, на букву «тыть» будет, ― приговаривал он, ведя корявым пальцем по рядам ячеек.